БЕЗУМИЕ ПАХАРЯ

Автор Эдвард Фолкнер,

конспект Н.И. Курдюмова.

 

Эдвард Фолкнер – один из начинателей восстановительного и органического земледелия США. Его можно без скидок назвать «американским Овсинским» - так схожа их система органического восстановления почвы и философия. Фолкнер начал свои опыты на волне почвоохранной политики, развернувшейся в США после катастрофических пыльных бурь 1934 года. Фермерствуя в жарком штате Огайо, он добился удивительных результатов, улучшая почвы. Он первым выдвинул идею о том, что любую почву можно легко восстановить. Его книги были в США бестселлерами 50-х годов и вызвали огромный резонанс.

В «Новом Садоводе и Фермере» (№6, 2001), в статье «Роберт Родейл* и Терентий Мальцев» Георгий Леонтьев рассказывает историю удивительного издания у нас в 1959 году книги Эдварда Фолкнера «Безумие пахаря». (*Роберт Родейл – учёный и популяризатор органического и восстановительного земледелия США.)

В 1954 году в своём колхозе 58-летний Мальцев принимал полторы тысячи человек - всесоюзное совещание сельхозработников - и показывал своё безотвальное земледелие. Его работу оценили, как революционный прорыв. Но всё же Терентий Семёнович перенервничал: шутка ли сказать – за нарушение всесоюзного закона о глубокой пахоте агроном тогда мог сесть на 10 лет! Начались острые боли в желудке, и Мальцева положили в московскую больницу. Туда ему и принесли письмо из штата Мичиган от Сэмюэля Дж. Гаррета. Тот узнал из газет о системе Мальцева (!), писал, что у них Э. Фолкнер применяет те же методы, и просил объяснить такое совпадение.

Мальцев обрадовался единомышленнику и подробно описал свои опыты, которые начал проводить с 1925 года. Но Т. Лысенко уже сочинил «ответ Терентия Семёновича» о передовой советской агрономической науке. А через несколько дней из Омска Мальцеву пришла бандероль с рукописным переводом первой части «Безумия пахаря». Прислал её внук профессора и революционера А.Н. Энгельгарта, автора знаменитых «Писем из деревни».

Мальцев прочитал рукопись за ночь, очень воодушевился и затребовал вторую часть, которую вскоре и получил. Имея полный текст книги, Терентий Семёнович развил такую атаку на чиновников, что добился включения книги в план издательства «Сельхозгиз», где она и вышла в 1959 г. мизерным тиражом в 8000 экземпляров - и с тех пор ни разу не переиздавалась.

Мне повезло: в Краснодаре один экземпляр нашёлся. Опытник из села Шереметьевка, учитель Юрий Иванович Белецкий сообщил, что эта книга есть в научном отделе библиотеки агроуниверситета. Работники библиотеки любезно помогли её скопировать. И теперь я с огромным удовольствием представляю вам свой конспект-пересказ этой замечательной книги. Обещаю, что никакой отсебятины и изменений смысла не будет.....


1. ГРАНИЦЫ ОШИБКИ (1942 г.)



Говоря кратко, цель этой книги – показать, что плуг с отвалом, применяемый на фермах во всём цивилизованном мире, является наименее удовлетворительным орудием для подготовки почвы при выращивании сельскохозяйственных культур. Возможно, это звучит парадоксом. Тем не менее мысль, высказанная выше, верна. Её можно доказать, и большую часть доказательств дают сами учёные – косвенным путём. Дело в том, что никто никогда не дал удовлетворительного научного обоснования пахоты.

Огромное число терминов, созданное научным земледелием в результате давней и главной ошибки, само по себе вызвало большую путаницу. А ведь эта ошибка лежит в основе современной агрономии.

То есть, если бы был найден способ, как вносить в поверхностный слой почвы всё то, что теперь фермер запахивает, и если бы нашлись орудия, смешивающие на поверхности солому, листья, стебли, ветки, сорняки, стерню с почвой, то производство сельхозкультур было бы таким лёгким и автоматическим делом, что, вероятно, и не появилось бы то, что мы называем агрономической наукой. Ведь наши почвенные проблемы созданы фактически нами самими ради сомнительного удовольствия разрешать их.

Мы снабдили наших людей большим тоннажем машин на человека, чем другие народы. И почвы разрушаются у нас намного быстрее. Вряд ли можно этим гордиться. Есть и другой загадочный факт: бедный египтянин или китаец, ковыряя землю своей кривой палкой, выращивают больше продукции с площади, чем их цивилизованные соседи.

Необработанные поля и леса, и даже растения у наших изгородей, чувствуют себя хорошо и в засуху, и в хорошую погоду. Этот факт даёт нам право поинтересоваться: а не зависит ли рост растений от самого способа обращения с почвой?

Мы привыкли думать, что растения добывают минеральную пищу из почвы, и что этот раствор образуется непосредственно из минералов или из наших удобрений. Но мы недооцениваем разлагающиеся органические ткани. Мы знаем, что они разлагаются в почве, но не делаем отсюда вывода, что продукты разложения – лучший строительный материал для роста растений.

Для простоты мы здесь назовём минеральные растворы новыми (первичными) питательными веществами, а растворы разложившейся органики – использованными, или вторичными.

Отметим, что не существует вторичных, органических растворов, свободных от минеральной пищи. Вода, которую всасывает органика, в сухую погоду поступает капиллярно снизу, из подпочвы, и всегда несёт в себе минеральные вещества. В дождь растворяются минералы самой органики (сн).

( )
Сейчас хорошо известно, что растения лучше усваивают органические соединения минералов (хелаты, например - гуматы). Для работы корней очень важны также биологически активные вещества (БАВ) – витамины и стимуляторы. Солевые удобрения, как малоэффективные, заменяются хелатными (Кристалон, Акварин). Мы пытаемся воссоздать вторичный органический раствор – который уже есть в поверхностном слое природных почв.

Мы увлеклись производством первичных растворов, тогда как могли бы воспользоваться почти автоматическим, природным процессом, который снабжает растения полным рационом в виде вторичных растворов. Лёгкое дело мы превратили в трудное.

Уже давно рекомендуются зелёные удобрения (сидераты). Это – любые культуры, которые сеют в качестве разложимого органического материала. Но предлагаемая учёными технология сидерации неэффективна. Они советуют а) запахивать сидеральную культуру, пока она не одревеснела, и б) если одревеснела, то перед запашкой добавлять азот, чтобы ускорить разложение растительных остатков. При этом органика, запаханная с азотом, разлагается слишком быстро, питание часто вымывается первыми же дождями и поверхностные корни не успевают использовать его. (Кроме того, уничтожается органическая мульча и нарушается капиллярная подача воды снизу.) Очевидно, чистый эффект этого приёма равен нулю.

В книге «Пустыня наступает» Пол Б. Сирс обрисовал питание растений так: «Лицо земли – это кладбище. Каждое живо существо отдаёт земле всё, что позаимствовало для своего существования под солнцем. Из земли живые существа опять получают взаймы то, что нужно для жизни».

Так Сирс подчёркивает общий закон биологической жизни. Он в равной мере справедлив и для растений. Закон роста растений: новые живые растения используют мёртвые ткани прежних живых существ. Чем скорее мы это поймём, тем скорее восстановим почвы и урожайность. Нам трудно это представить, но каждой ложкой пищи, которую мы проглатываем, мы демонстрируем, что это именно так.

Если растения предоставлены сами себе, они используют каждый атом отмершего материала прежней жизни. Но мы не оставляем тела растений там, где их легко использовать. Мы зарываем их так глубоко, что их достают лишь немногие корни. Всё, что нам надо сделать – это снабдить поверхность почвы материалом для гниения. Остальное сделают естественные процессы.

Не существует никаких почвенных проблем, кроме того, что мы пренебрегли природными законами роста растений.

Сейчас наука знает, что сточные воды уносят с полей в несколько раз больше питания, чем поглощается растущими культурами. В 1934 г. Рассел Лорд из отдела национальных ресурсов доложил, что «возделываемые растения и пастбища берут в общем 19,5 млн. тонн основных питательных элементов, в то время как путём эрозии (смыв, сдувание ветром) и вымывания теряется около 117 млн. тонн».

Пока пища растений пропадает, люди становятся беднее, их питание скудеет, а здоровье ухудшается. Дренажная труба и плуг с отвалом становятся главными соучастниками этого ухудшения. Они отбирают питание у растений. Это настолько логично, что трудно понять, почему ни разу не назначалось официальное изучение этого вопроса (сн).

( )
Позже Фолкнер сам ответит на этот вопрос: фермеры платят огромные деньги за то, что выращивают растения. Трудное сельское хозяйство очень выгодно поставщикам данных, техники и химикатов. Правящие органы и наука кормятся непосредственно от их прибылей, посему исследования, ведущие к простому и эффективному земледелию, и тем грозящие пошатнуть весь этот бизнес, будут всячески игнорироваться. Со времён Фолкнера эта система только укрепила свои позиции.

Кажется смешным исследовать, можно ли выращивать здоровые растения, подражая условиям, где все растения здоровы. Это всё равно, что советовать матери исследовать, можно ли кормить ребёнка грудью.

Таким образом я представляю вам нечто настолько старое в сельском хозяйстве, что его можно без скидок назвать новым. Мне потребовалось семь лет, чтобы освободиться от обычного взгляда на почву. Оказалось, что достаточно исправить главную ошибку и вносить органику в поверхностный слой почвы, чтобы почти все трудности исчезли, как по волшебству.

2. ЧТО ТАКОЕ ПОЧВА

П
ервая в мире опытная станция была создана в Англии почти столетие назад. Сто лет почва и её обработки тщательно изучались. Невероятно, но и теперь это всё ещё нужно исследовать. Подобно электричеству, почва так и не была точно определена. Но если электричеством мы научились управлять хорошо, то о почве этого сказать никак нельзя.

История сельского хозяйства – непрерывный ряд разочарований. Ещё ни один народ не дожил до решения проблем с почвой, которую он истощил. Вместо этого, сняв сливки с плодородной земли, люди просто переходили на новую землю. И создавали те же проблемы на новом месте. Поэтому у нас нет ценных и полезных знаний о почве. Перед глазами фермера всегда был пример сохранения почвы: зелёная листва леса, мощный травостой степи, сорняки выше изгороди – всё это не страдало от засухи в то время, когда его кукуруза чахла и выгорала. Фермер смотрел на это, но не верил. И потому не видел.

Выкорчеванное дерево в лесу поднимает в основном поверхностный слой, так как главные питающие корни стелятся под лесной подстилкой. Тут они находят и пищу, и воду, которая поднимается к ним снизу по капиллярам плотной почвы. Большая часть их пищи – вторичные растворы, вещества разлагающейся лесной подстилки. Это и увидел бы фермер, если бы хотел.

Почему пахота стала так популярна? Причины – в самом человеке. Одна из наших врождённых черт – неискоренимое чувство, что именно мы можем помочь растениям, что без нас они не должны расти. Это кажется странным, но растению в природной среде мы ничем не можем помочь – у него всё есть. Значит, в искусственной среде нужно просто скопировать природную.

Вот некоторые факты.

В 1939-40 годах мы выращивали акр (примерно 0,4 га) помидоров, всего около 10 000 растений. Один год был влажным, другой сухим, но урожай был схожим, и растения развивались отлично в оба года. Опыт показал: а) почва должна быть осевшей и плотной, б) при пересадке или посеве такое состояние не надо нарушать. Сначала почву тщательно дисковали, измельчая и уничтожая сорняки. На второй год задисковали рожь метровой высоты, измельчив и её. Грядки размечали специальным маркёром: за трактором шло орудие, на колёсах которого были выступы, и этими выступами оно продавливало почву в местах посадки. Под точкой посадки было восстановлено капиллярное движение воды снизу вверх. Дно этих следов оставалось влажным даже днём в сухую и жаркую погоду.

При пересадке корни помидоров помещались в лунки, засыпались рыхлой почвой, взятой рядом, и почва вокруг растения притаптывалась. Целый акр я посадил за день с двумя детьми. Никакого полива не было ни при пересадке, ни после: капиллярный подсос воды во много раз надёжнее любого полива.

Наблюдая нашу странную машину и «варварскую» посадку, соседи предрекали гибель всех растений. Однако уже к утру следующего дня все растения выпрямились. Обычного для пересадки периода увядания не было, от сухости растения не страдали, и даже цветки, образовавшиеся ко времени посадки, часто развивались в плоды, чего никогда не бывает в обычной культуре.

В 1940 г. было влажно, и посадка ещё упростилась: растения просто бросали корнями в лунку, а сверху кидали лопату почвы. Полтора месяца шли дожди. Участок несколько раз подтоплялся. Растения стали пурпурно-зелёными. Но всё равно эта плантация была названа лучшей в нашей местности, и растения плодоносили до морозов.

Мы просто поместили растения в нормальную среду: рожь должна превратиться в красные помидоры, а вода должна прийти снизу, потому что на глубине 15-20 см нет отсекающего её слоя органики, который образуется при вспашке.

Этот пример показывает, что лучше восстановить природный механизм питания растений, если он нарушен до посадки. То, что соседи приняли за небрежность, была на самом деле моя уверенность в том, что почва сама позаботится о растениях, если не мешать ей. Курица, высидевшая утят, пугается, когда эти комочки пуха легко прыгают в воду. Точно так же люди бывают удивлены тем, что растения не нуждаются в их опёке.

Земля, оставленная в залежь, восстанавливает свои нормальные качества. Её отдых – не безделье. Она восстанавливает капиллярность и наращивает органическую мульчу, которая прекращает эрозию.

Плуг – это величайшее проклятие земли – был в давние времена спасителем человечества. С его помощью люди смогли осваивать большие площади и спастись от угрозы голода. Осуждая пахоту, я ни в коем случае не обвиняю людей, которые её рекомендуют – их почтительное отношение к плугу понятно и оправданно. Жаль, что дисковую борону не изобрели ещё раньше – возможно, плуг вообще бы не появился.

Мы привыкли, что почва должна быть чистой от растительных остатков – иначе её трудно обрабатывать. Мне повезло, я вынужден был создать почву там, где её не было. И знаю: поверхность, покрытая органикой – вот то, что нужно.

3. ПОЧВА НЕ ПОДВЕРГАЕТСЯ ЭРОЗИИ

Растительная органика – это губка, впитывающая огромное количество влаги. Лесная подстилка и луговой дёрн легко впитывают самые сильные осадки, потому что органика промокает быстрее, чем пылеватая почва. Богатая органикой мульча также впитывает воду, предотвращая её сток и размыв. Растительные остатки, в том числе корни, служат каркасом, связывают поверхностный слой, и ветровая эрозия также не может происходить. Эрозии подвержены только пахотные почвы.

Почвы наших степей когда-то были чёрными на глубину более метра. Никакие дожди не могли напитать эту губку перегноя. А если и был сток, то прозрачный, как из родника. Теперь вода, стекающая с полей, всегда имеет цвет этих полей.

Некоторые возразят, что если масса перегноя замёрзнет, она не сможет впитывать воду. Ну, во-первых, большая часть почвы смывается в тёплое время, а талые воды – только часть эрозии. Во-вторых, даже замёрзший перегной имеет массу пустот, так как органика насыщена воздухом. В третьих, перегной всегда выделяет тепло, и период его промерзания короче, чем у паханных почв. Да и снег, защищающий от промерзания, лучше удерживается на растительных остатках.

Известно, как много воды удерживает лесная подстилка. Вода поступает в органические остатки намного быстрее, чем в минеральную почву. В минеральной массе вода проходит только между частицами, а органика буквально втягивает воду внутрь себя.

Миллиарды лет планета подвергалась чудовищной эрозии, которая в конце концов изваяла нынешний облик земной поверхности. Обуздать эту эрозию оказалось по силам только растениям. Из минералов, воздуха, воды и солнца они создали свою пористую структуру – чудо бытия. Органическая природа – до последнего комочка сгнившего растения – и сейчас продолжает борьбу с этой эрозией. Это должно вызывать уважение. Впитывая в себя воду, органические ткани держат её под контролем. Поэтому важно иметь щит из органики везде, где дождь ударяется о землю.

Растения – истинные хозяева земли. Они держат ключ к нашим запасам пищи. Мы сможем стать хозяевами остальной части мира только тогда, когда придём к согласию с ними.

Сейчас мы привели много земель в состояние эрозии, как было до появления растений: почва голая и находится в движении. К счастью, у нас есть растения, и они смогут остановить эрозию в считанные годы.

Создание растениями нового покрова – вовсе не тайна. Главное тут – вода и способ её накопления. Самые первые лишайники уже обладают губчатостью – объёмом для запаса воды. Отмирая, они сообщают губчатость своей среде – почве. Пользуясь этим, приходят более высокие растения, и вытесняют пионеров. Потом их вытесняют ещё более развитые. Всё это время нарастает способность почвы удерживать воду осадков. Одновременно уменьшается возможность эрозии.

Почему мы никогда не ставили задачу создать на поверхности почвы объёмную ткань, чтобы ликвидировать эрозию в самом начале?
1. Никогда не считалось возможным сеять и работать на почве, покрытой остатками растений.
2. Все знали, что почве нужна органика, но её привыкли запахивать на глубину 20 см. Мы используем скользящее оборудование, которому мешают растительные остатки. Пора создать катящиеся орудия, которым остатки не мешают. Эксперименты на станции в Небраске показали, что под слоем органики урожаи выше, и необходимость таких орудий теперь очевидна (сн).

( )
Насколько я знаю, таких машин нет до сих пор. Павел Иванович Левин рассказал об изобретателе, работавшем в Калачёвском сельскохозяйственном техникуме - Жаке Феликсовиче Якоби. Сразу после войны он создал машину катящегося типа для безотвального рыхления почвы. Со слов Левина, она напоминала каток или снегоход, из «колёс» которого торчали штыри-долота длинной до 25 см. Угол долот мог меняться так, что при заглублении и выходе из почвы они не выворачивали её, а только прокалывали. Но машина осталась в одном экземпляре.

Самым рабочим орудием этой технологии остаётся дисковая борона, и об её усовершенствованиях я ничего не слышал.

Итак, нам надо решить две главных задачи: повысить урожаи и прекратить эрозию почв. Обе задачи решает слой органики на поверхности почвы.

С поразительной быстротой почва, которую считают истощённой, отвечает прекрасными урожаями, если её снабдить органикой, внеся её в поверхностный слой. Это показывает, что наши земли не истощены, а искусственно сделаны бессильными неумелой обработкой.

Почвенный профиль оставляет всю органику на поверхности. Мы должны просто имитировать его. Распаханную землю, собственно говоря, уже нельзя назвать почвой. Когда вновь будет создана почва, эрозия прекратится сама собой, потому что почва не подвергается эрозии.

4. ПЛУГ - ТРАДИЦИЯ

Н
е трудно ответить на вопрос: «Почему же фермеры пашут?»

Фермеры любят пахать. Смотреть, как переворачиваются пласты, думать, какой чистой станет почва после этого, и ощущать себя хозяином, наводящим порядок – это большое удовольствие. Кроме того, фермеров поощряют пахать. Рекомендации инспекторов, прессы, бюллетеней сводятся к вспашке.

Но ведь должны существовать ясные научные обоснования этой практики. Однако, если они и есть, я не сумел найти их более чем за двадцать пять лет поисков. Самым важным аргументом, по-видимому, является то, что пахота позволяет заделывать остатки растений и очищает поле для дальнейших работ. Редактор одного из ведущих изданий пишет мне 5 августа 1937 года: «Я проехал три тысячи километров. И всем задавал вопрос: «Почему вы пашете?» Меня поражали неясные ответы. Очевидно, фермеры и почвоведы и в самом деле не знают. Единственным вразумительным доводом было то, что пахота освобождает от сорняков». (Все земледельцы-натуристы предметно показали, что, в сравнении с поверхностной обработкой, пахота скорее разводит сорняки.)

Я бы мог ответственно заявить: «Пахать не надо». И для этого у меня есть все научные обоснования.

Один чиновник из Новой Англии указывает, что пахота проводит воздух к корням, и добавляет, что вспаханная земля лучше хранит влагу. Очевидно, он не рассматривал эти явления одновременно: поступление воздуха в почву – эффективный способ высушить её.

Мысль о кислороде в почве стара, но её не задумались проверить. Наш мир таков, что воздух есть везде, где пространство не заполнено чем-то другим. В почвах есть огромный объём, и если только почва не затоплена, в ней всегда достаточно воздуха. Можно возразить, что растениям нужно ещё больше воздуха. Но тогда нужно изучить лесную почву. Ведь странно было бы думать, что гигантские секвойи могли развиться при недостатке кислорода в почве.

Книги, изданные в самом начале века, пытаются давать обоснования пахоты, но большинство доводов двусмысленны и туманны. Указано, что пахота влияет на структуру, движение воды, аэрацию, тепло, на жизнь разных организмов, на состав раствора и проникновение корней. И влияет по-разному (в зависимости от разных условий и от соответствия обработки этим условиям). Предположительно, общий вывод: пахота улучшает среду для корней растений. Но как именно достигнуть этого улучшения, целиком предоставляется фантазировать ошеломлённому читателю. И пока он решал эту загадку, он мог бы подумать: если пахота даёт такие блага, то буйная растительность, сплошь покрывающая непаханые земли, очевидно, лишена этой привилегии. Но мы не заметили этого маленького противоречия.

Наблюдения ясно говорят, что, пока земля не вернётся к своему плотному состоянию, растения развиваются на ней очень плохо. Засуха после вспашки может оттянуть рост растений на недели и даже месяцы, или уничтожить их. Между тем, даже по краям поля растения продолжают спокойно расти.

Они растут потому, что не нарушена капиллярная связь от грунтовых вод до поверхности. Вспашка разрывает её, и почва просто выключается из работы, пока не будет восстановлено водоснабжение. Если запахано органическое вещество, то вода не поступает нормально через его слой, пока оно не разложится.

Другой эффект пахоты – крупные комья. Вывороченный пласт быстро твердеет, особенно если пахать слишком сырую почву. Высохшие комья можно раскрошить только отчасти, и они также выведены из почвенных процессов.

Когда-то плуг спас людей от голода. Он был прорывом в деле освоения новых земель и уничтожения сорняков. Он был незаменим на девственных почвах. Он стал божеством нашей культуры. Сейчас новых земель уже почти нет, сорняки приспособились к пахоте, и почвы истощились. Но доктрина священного плуга столь сильна, что никому не приходит в голову связать употребление плуга с уменьшением плодородия. Подсознательная уверенность, что «плуг не может сделать ничего плохого» привела к тому, что за восемьдесят лет ни одна опытная станция США не сравнивала пахоту с поверхностным внесением органики.

Из ежегодника Департамента земледелия за 1938 г.: «…Предохранительный слой из органического мусора устраняет смыв почвы, поглощая удар падающих капель воды. После того, как этот покров намокнет, избыток воды постепенно просачивается в поверхностный слой почвы. Почвенные частицы не забивают пор и канальцев, вода остаётся чистой, устраняется поверхностный сток».

Письмо из Департамента, датированное февралём 1940 г.: «Департамент давно интересуется новыми методами обработки почвы, сохраняющими и увеличивающими органическое вещество… Опыты Отдела сохранения почв дали выдающиеся результаты. Например, в Северной Каролине обнаружено, что покров из 10 см сосновых игл полностью устранял эрозию. В Небраске поверхностная обработка, оставляющая солому и другой сор на поверхности, оказалась эффективна для сохранения влаги, …и привела к значительному увеличению урожая испытанных культур».

Однако, никаких попыток внедрить эти открытия в широкую практику до сих пор не было сделано.

5. НЕОБЫЧНОЕ САМОДЕЯТЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

В
сё началось с попытки вырастить овощи на почве, которая, как я обнаружил слишком поздно, лучше подходила для производства кирпича. Когда рабочий вскопал её, она оказалась просто вязкой белой глиной. Высыхая, она твердела так, что я не мог воткнуть в неё лопату всем своим весом; намокая, прилипала к башмакам огромными кусками. Оказалось, что строители сюда свезли подпочву при застройке улицы. Это был самый бедный почвенный участок в посёлке.

Задача сводилась к тому, чтобы внести большое количество органики, не нарушая её способности питать растения. Самым важным была моя уверенность в том, что любую, самую бедную почву можно сделать высокопродуктивной.

Начиная с 1930 г. мы каждый год закапывали в почву органику, и с каждым годом всё больше. Потом я стал закапывать листья на дно небольших траншей, так что образовался слой органики под поверхностью.

К 1937 году я решил, что делаю то же, что и пахота: создаю на глубине слой органики, который, как промокашка, тянет в себя всю воду. Мы вывернули листья наверх и смешали с поверхностным слоем почвы. В 1938 г. поверхность почвы выглядела совершенно по-другому. Она была рыхла и зерниста, как песок, и легко разгребалась граблями. Это был первый год, когда все культуры развивались успешно и почти независимо от погоды.

В июле 1938 года мой участок исследовали представители Отдела сохранения почв. Они делали пробы почвенным буром. Для сравнения я с осени оставил полосу шириной 180 см, которую перекопали, не удаляя листьев, и добавили их ещё, как это делалось всегда.

Вне контрольной полосы почва имела рыхлость до 30 см, и весь слой был равномерно влажным. Остатков листьев нигде не было.

На контрольной полосе, под разрыхленным верхним слоем оказалась твёрдая, сухая почва на глубину до 20 см. Под ней находился влажный слой листьев, а как раз под ними – влага. Эта полоса демонстрировала, что растения не могут хорошо расти на почве, куда запахано много органики.

Сухость почвы после запашки большого количества органики – признанное явление. Почему пахотный слой высох? Влага из него была поглощена органическим веществом – листьями. Она продвинулась вниз, подчиняясь силе тяжести и всасывающей силе органики. Даже после ливня вода за 3-4 дня уходит в подстилающий слой листьев. Принявшись расти после дождя, растения через 3-4 дня останавливаются и не растут до следующего дождя.

Чиновники не согласились, что сухость после запашки органики вызывается именно пахотой. Мне же было ясно, что причина высыхания – само запаханное органическое вещество (сн).

( )
Думаю, причин высыхания ещё минимум две: запаханный слой органики (или крупных комков с поверхности) не пропускает наверх капиллярную влагу подпочвы, а верхний слой капиллярно высушивается солнцем и ветром. Получается, что вспашка может высушивать почву тремя способами!

Обиженный таким пренебрежением к фактам, я решил провести полевые опыты. Один агроном из Департамента формально поддержал мою попытку. В первом же году испытаний заделка органики в поверхностный слой увеличила урожай зерна почти на 50%.

Исследование «открыло» известные всем факты. Сила тяжести и свойство промокашки – единственные действующие тут силы.


6. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО В ПОЛЕВОМ МАСШТАБЕ

Выбранная земля оказалась песчано-суглинистой, более удобной в работе. С конца февраля я тщетно ждал погоды, чтобы посеять рожь или овёс как сидерат. Но до середины апреля постоянно шли дожди. Тогда я не знал, что можно было просто бросать семена на землю, и вырастить сидерат, не разрыхляя почвы. Без зелёного удобрения в первый год прибыли не получилось, но полученный опыт компенсировал все затраты: я научился пользоваться погодой, а не быть её жертвой.

Часто сидераты вырастают такими высокими, что их нельзя полностью заделать в почву. За время дождей мы сделали полевой маркер. Он может катиться по растительным остаткам, намечая ряды и гнёзда для растений. Это два больших колеса от телеги на одной оси, снабжённые выступами на ободах. Выступы оставляют вмятины через 30 см, а междурядья регулируются на 90, 105, 120 и 150 см. Весил он 70 кг. Эта машина не только намечала ряды и делала лунки. Самое главное, она восстанавливала слитность почвы и создавала в каждой лунке столб капиллярной подачи воды. И всё это – на почве, покрытой остатками растений!

Все культуры в 1939 и 1940 годах высаживались под маркер без полива. Корни вкладывались в лунку со сжатой почвой и покрывались уплотнённой землёй. Потерь почти не было. Исключением был батат, посаженный на участке, где было задисковано слишком много органики.

В 1939 г. только одно поле имело достаточно органики – песчаный участок, на котором несколько лет рос бурьян, так как культуры здесь высыхали. Все остатки сорняков заделать не удалось. Кое-где лунки маркера не увлажнялись из-за избытка органики. Именно тут мы потеряли много растений батата – подстилающий слой органики мешал им добывать воду. Это научило нас рассматривать лунки на предмет влаги, и если её не было, всегда находился слой остатков снизу. Год спустя мы задисковали здесь рожь высотой по грудь, и батат принялся на 90%, что для него хорошо при любой посадке. Успех зависел от фактического наличия влаги в лунках маркера.

Помидоры мы сажали в лунки маркера, как обычно: два человека, ручная мотыга и корзина с рассадой. Это позволило нам в мокром 1940 г. не ждать погоды и работать, пока соседи простаивали с техникой. Урожай был одинаково хорошим и в сухом 1939, и в мокром 1940 году, и наши растения были лучшими в округе.

Если бы мы запахали рожь, у наших растений не было бы никакой капиллярной воды. Рост моих растений должен навсегда развеять веру в пахоту. Он прекрасно доказывает превосходство дискования при заделке органики.

Культурам первого года не хватило органики, чтобы питаться. Исключением был батат на поле с сорняками. Если бы везде на участке было достаточно органики, один только батат покрыл бы все расходы.

1940 г. год также дал много уроков. На всех полях была высокая рожь, но мы не могли вовремя задисковать её. Из-за дождей ни один из овощеводов не сумел засадить поля до середины июля, но мы сумели посадить помидоры. Позже посадили и другие культуры. Доход принесли помидоры, огурцы и фасоль, хорошо развившиеся несмотря на помехи со стороны погоды. Из-за растрескивания плодов многие фермеры забросили свои ранние посадки. Трескались плоды и у меня, но всегда находились качественные помидоры, покупаемые по самой высокой цене.

Фасоль мы сеяли на поле, где рожь высотой в рост человека была буквально вдавлена в почву дисками, которые кое-где не могли из-за неё касаться земли. Там, где маркёр также вдавливал солому, мы разгребали её руками, клали зёрна на твёрдый грунт и прикрывали землёй. Растения фасоли были удивительно мощные. Это показало, что разрыхлённое ложе для семян, возможно, совсем не нужно. Но главное, фасоль в этой «грубой» среде цвела и плодоносила несколько недель – потребовалось пять сборов, и до холодов ещё завязывались стручки. Обычно фасоль собирают раз, при хороших условиях – дважды. Наша фасоль в суровый год дала 135 ц/га товарной продукции. Возможно, если насытить поверхность органикой до полной черноты, растения будут плодоносить с весны до морозов.

Подсеянные по фасоли огурцы не дали большого урожая – им нужно гораздо больше пищи. Но качество плодов было весьма высоким.

Важно ещё то, что мы нигде не применяли азотных удобрений. Ясно, что наши культуры не могли быть выращены без больших запасов азота в почве. Также, мои растения обошлись и без химических средств защиты.

Чистым результатом моей двухлетней работы было ясное убеждение, что человек ошибается, считая, что может улучшить созданный эволюцией механизм питания растений.

7. ПОЧВА, ВОЗРОЖДЁННАЯ МАШИНАМИ

Мы ухудшили
наши почвы главным образом потому, что повсюду было слишком много хороших почв. Пока они были, нам не надо было знать, как получить хорошую почву там, где её нет. Теперь мы должны понять правду. Мы можем воссоздать хорошую почву, и мы можем сделать это с помощью машин (сн).

( )
Время эксплуатации почв кончается, и начинается время создания почв, - добавил бы я через полвека после Фолкнера. Знать – значит уметь создать. Нам пора наконец узнать наши почвы.)

Мы слишком увлеклись классификацией разных почв, и забыли их общее главное свойство: органическое вещество в почве и на поверхности.

Ещё все продуктивные почвы имеют чёрный цвет, но это поначалу не обязательно. Однократная задисковка сидерата сразу повышает продуктивность почвы. После двукратной задисковки растения растут, как на очень плодородной почве. Чёрный цвет – результат длительного распада органики, но это лишь цвет. Смысл в том, что органика удерживает влагу и даёт питание именно там, где растение его ищет – у поверхности. Для этого не нужны столетия, как считают некоторые учёные. У фермеров есть всё, чтобы создавать эти условия ежегодно.

Есть также теория, что все почвы различны по происхождению. Этим объясняют их непригодность для некоторых культур. Более правильно думать, что эти отклонения возникли после разрушения первоначального гумусного слоя и исчезновения запасов органики. На хорошей целинной почве урожай может лимитировать только климат, но не особенности происхождения или типы. Если почва обеспечена обильным количеством органики в поверхностном слое, то, при одинаковой погоде, все почвы дадут почти одинаковые урожаи, и различие их типов не будет иметь практического значения (сн).

( )
Вот пример ясного видения вопроса! Действительно, на практике важно различать всего два «типа» почвы: восстановленная и не восстановленная. Одна из них всегда даёт хорошие урожаи, другая – нет. Всё остальное – наука

Т
о есть, если почву восстановить, то батат, любящий супеси, даст отличный урожай и на глинах; я уже получил на восстановленной тяжёлой глине 775 ц/га пастернака, хотя он предпочитает более лёгкую почву.

Очевидно, простая задисковка органики не будет всеобщим радикальным средством для всех условий. Но общий принцип верен, и многие опытные станции подтверждают это.

У нас нет ни одного идеального орудия для поверхностной заделки сидератов. Дисковая борона – единственная машина, приемлемая для подготовки почвы (но не дернины). Вот правила обращения с ней в этом режиме.

1. Нагрузки при заделке органики необычны. Поэтому диски всегда должны быть остро отточены, а все узлы снабжены смазкой.

2. При задисковке органики работайте одной передней секцией. Задняя мешает ей заглубляться. Обе секции хороши для завершающего выравнивания поля.

3. Сильно загрузите переднюю секцию, чтобы она заглублялась.

4. Отрегулируйте диски, чтобы они нормально врезались в почву.

5. Длинностебельные злаки надо сначала класть в одном направлении, а потом резать дисками под углом или поперёк острыми дисками. Но есть предел количества соломы, с которым может справиться борона.

6. Сухую глинистую почву диски могут не взять. Положите сидерат, и почва под ним через 3-5 дней станет мягче. Если и её борона не возьмёт – ждите дождя.

7. Переднюю секцию лучше перекрывать* наполовину (…………..), чтобы земля была ровной.

8. В зависимости от машины, делайте все повороты на поле в одну сторону – туда, куда легче поворачивать. Вы проходите поле вдоль по краю, после поворота проходите отрезок длинной в 4-5 захватов бороны, поворачиваете и идёте обратно, параллельно первому следу. Развернувшись, вы идёте по первой полосе, захватив её половину. Обратную полосу вы тоже захватываете наполовину. Так всё поле будет продисковано дважды.

9. Для хорошей подготовки поля надо продисковать его ещё раз – поперёк первого дискования.

10. При сухой погоде, возможно, придётся разбить комки и уплотнить почву ребристыми катками (Мальцев применял кольчатые, шиповатые катки).

Не думайте, что почва будет идеально чистой: везде будут растительные остатки. При посадке, вероятно, надо будет периодически чистить сошники сажалки или сеялки. Но терпение будет вознаграждено сторицей. Любая культура не будет страдать от засухи, не потребует удобрений и повысит урожай.

Предостережение: первую культивацию проводите тогда, когда солома достаточно перепреет – через 2-3 недели, а с дождём ещё меньше. Иначе солома может приподнимать гнёзда растений.

На таком поле обычные посадочные машины не применишь. Сажать можно только по полевому маркеру. Но рост урожая всегда окупает ручную посадку, и даже позволяет сократить площади вдвое и больше. В итоге это является более выгодной агротехникой.

Я хочу потратить пару лет на улучшение почвы, заделывая ежегодно две сидеральных культуры (например, рожь и пшеницу) вместе с незрелыми сорняками.

Если почва такова, что сидерат заделать невозможно, примените двойную вспашку. Запашите органику, и тут же снова вспашите чуть глубже. Вторая вспашка вернёт органику снова в корневую зону, и создадутся нормальные почвенные условия. После этого дискование проходит легко и без комьев.

Конечно, после второй пахоты поле снова станет «неряшливым». Но беда тут не в почве, а в нашем понятии о красоте. Мы привыкли, что очистка поля плугом – прелюдия ко всем другим работам. Но плуг придётся применять иначе. Что бы мы не применяли, мы должны получить поверхность с гниющими растительными остатками. Такая почва и будет самой красивой. «Красив тот, кто красиво делает». Внешний вид, тип и генеалогия почвы – дело второстепенное рядом с её нынешней способностью питать кони растений.

Ещё один способ сделать почву податливой – оставить сидерат в покое. Он обсеменится, и вы без усилий получите второй сидерат. Разложение этой массы гранулирует верхний слой глины, и на следующий год она легко обработается. Урожай окупит отсрочку, и больше с этой почвой проблем не будет. Мой совет сомневающимся: попробуйте этот приём на самом глинистом участке, и скоро вы перестанете считать его бесплодным. (Смотрите: бесплодная почва больше не существует для Фолкнера, как данность – настолько уверенно он управляет её состоянием. Поистине, достойная цель для нас!)


8.
ЦАРИЦА-ПОГОДА СВЕРГНУТА

Погоду всегда считали
«деянием господним». Возможно, это и так. Однако, «на Бога надейся, а сам не плошай».

Человек может сохранять влагу небес или растрачивать её. Первоначально земля была покрыта влагоёмкой губкой гумуса. Органика – это резервуар для воды. Пренебрегая примером природы, человек накликает несчастья.

Если есть слой впитывающего материала, способного поглотить 50 мм осадков, то все эти 50 мм будут поглощены, обогащены пищей и отданы корням растений. Учёные почему-то не видят этой роли органического покрова и сводят проблему влаги к капиллярному движению внутри почвы. В пахотном слое его находят очень незначительным. Это естественно: ведь они изучают пахотную почву, в которой нет органического слоя, капиллярность нарушена, и все другие качества сильно искажены.

Следует усвоить: водные режимы во вспаханной и невспаханной почве совершенно разные. Далее надо понять: погода, убивающая растения на паханой земле, может не причинить никакого вреда, или даже вызвать бурный рост на непаханой. Эту разницу определяют органический верхний слой и капиллярность.

Опытные фермеры оставляют почву под травой на несколько лет (травопольные севообороты). Но пахота растрачивает органику гораздо быстрее, чем она накапливается. К тому же, пахота не создаёт нормального водного режима. Поэтому, в конечном итоге, такой севооборот малоэффективен.

Органический верхний слой вовлекает в почвенный процесс массу сил, дружественных росту.

ВОДА. Песок и глина могут удерживать воду только между частицами. Органика же удерживает воду внутри себя, соответственно своему объёму. Поэтому верхний рыхлый слой удерживает в несколько раз больше воды, так как не сдавлен почвой. Кроме того, он вбирает в себя и капиллярную воду подпочвы, - именно это позволяет растениям пережить долгую засуху (сн).

( )
Не только капиллярную! Когда мы ставим дождеватель на грядки, укрытые толстым слоем сухой подсолнечной шелухи, свойства органики видны наглядно. Три часа дождевального полива промачивают шелуху ровно на полтора сантиметра. Но на следующий день вся шелуха оказывается равномерно влажной. Это показывает, что растительные остатки исключительно гигроскопичны – они впитывают массу влаги и из воздуха.

ПИЩА. Но влага верхнего слоя – не просто вода. Именно она помогает гниению органики. Находясь в перегное, она обогащается вторичной пищей, а вбирая воду подпочвы, обогащается и первичными элементами. Это и есть природный кладезь питания растений.

УГОЛЬНАЯ КИСЛОТА. Именно в гниющей мульче образуется углекислый газ, и тут есть вода, чтобы превратить его в угольную кислоту. Кислота тут же растворяет минералы и освобождает для корней первичное питание. Для фермера это означает, что можно не покупать минеральные удобрения.

Растение запускает миллионы корешков в этот источник воды и пищи, и подхватывает всё, что находит. Нет никакого шанса, что питание пропадёт. Вопрос о глубине корневой системы становится весьма второстепенным: все условия для корней - здесь, сверху. Глубокие корни при таком раскладе растению не выгодны (сн).

( )
Этот же вывод сделал Т.С. Мальцев независимо от Фолкнера. У растений есть глубокие корни для дополнительного, «страхового» снабжения водой, но их немного.

Все эти блага касаются и бактерий, активность которых многократно возрастает.

Всего этого не происходит в сухом пахотном слое. Запаханная органика сдавлена и объём её мал. Кроме того, дождь может так и не дойти до неё: стекать по плотной поверхности легче, чем её промачивать. Наконец, она не пускает наверх воду подпочвы.

Суммировать всё описанное можно так.

При правильной обработке человек может заставить почву удерживать, обогащать пищей и предоставлять растениям воду осадков и подпочвы именно там, где им удобнее. При этом исключается как потеря питания, так и эрозия почв.

Не будет преувеличение считать, что 250 мм осадков в правильном режиме сработают, как 500 мм в обычном. А во влажные годы урожаи могут быть в несколько раз выше средних по стране (сн).

( ) Сноска редакции: «…Неглубокая заделка пожнивных остатков, предложенная Т.С. Мальцевым, оказалась эффективной в засушливых районах Сибири и Казахстана. Следует испытать также заделку зелёного удобрения в поверхностный слой».

9. ПРЕДАТЕЛЬСКИЙ ДРЕНАЖ

Дренаж с помощью гончарных труб сейчас слишком распространён. С появлением тяжёлых машин мокрые пятна застоявшейся воды стали проблемой. Кампанию по распространению дренажа организовали фабриканты машин. И фермеры начали дренировать, не особо вникая в смысл.

Однако, во-первых, отводимая по трубам вода теряется для почвы безвозвратно – дождь просто сливается в реку, и во-вторых, дренажные системы усиливают паводки, от которых страдают живущие ниже по течению.

Мокрые пятна появились на земле, на которой первоначально не застаивалась вода. Отчего они появились?

Один фермер обнаружил, что вода в низине на его поле стоит днями как раз над действующей дренажной трубой. Оказалось, что от частой пахоты суглинок сбился в плотную массу, и вода не могла просачиваться вниз. Отвальный плуг делает то же, что и умная свинья, валяясь в грязи: она размазывает и уплотняет грязь так, чтобы следующий дождь быстро наполнил удобную «ванну». У фермера такая почва была по всему склону, собирающему воду. Очевидно, надо было «решить задачу свиньи наоборот»: добавить органику и сделать почву на склоне впитывающей, чтобы дожди не стекали в низину. Но вера в технику и чисто американская уверенность, что «чем дороже вещь, тем она ценнее», не позволили даже думать о таком простом и дешёвом решении проблемы.

Если крыша покрыта слоем промокашки в 2 см, то с крыши не начнёт капать, пока этот слой не насытится водой до предела. Учёные хорошо знают, что горные почвы, богатые листовой органикой, удерживают воду даже во время ливней на очень крутых склонах. Если можно сделать почву такой, как она была до пахоты, никто не станет думать ни о дренаже, ни об эрозии.

Первые дренажные системы были предназначены для болотистых земель и окупались за счёт первых же урожаев. Сейчас это – уловка, призванная маскировать наши ошибки. Укладка труб стоит больших денег, но устраняет только видимое следствие, не меняя причину. Глупо думать об удалении воды там, где уже есть её недостаток, на который указывает понижение уровня грунтовых вод и усиление засух. Между тем, труба удаляет и лишнюю, и нужную воду – ей это безразлично.

Если вода не впитывается, значит с почвенной поверхностью случилась беда: ведь любая природная почва легко впитывает воду. В паханой почве перестают жить насекомые и микроскопические животные – у них нет воды, пищи и пространства. С исчезновением органики из почвы мы приходим к условиям поверхности, столь же похожих на условия пустыни, как и сама пустыня.

Выход очевиден – дать воде сразу впитываться в верхний слой. Возможно, придётся задисковать несколько урожаев травостоя, но это всё равно дешевле и, в отличие от дренажа, окупится с лихвой. Имея такую поверхность почвы, можно отказаться от дренажа, а во многих местах и от террас, устройство которых ещё дороже.

Рай почти буквально находится под нашими ногами, всюду на земле, по которой мы ступаем. Поистине, мы ещё не начали использовать возможностей почвы для возделывания своих культур.

10. КАК НАСЧЁТ ПОЧВЕННЫХ ТИПОВ?

Когда Колумб увидел нашу землю, в ней невозможно было различить какие-либо типы. Весь облик земли был скрыт и смешан с массой органического вещества, настолько преобладающего, что бесполезно было искать различия в минеральной части (сн). Когда почвы стали непродуктивными в результате потери органического вещества, мы получили возможность классифицировать их по сложной системе групп и подгрупп, с характерным внешним видом и свойствами.

( )
М. Фукуока говорит о первоисточнике сельского хозяйства – природе. Фолкнер обнаруживает первоисточник плодородия, центр всех почвенных качеств – природную органическую почву, продуктивность которой максимальна независимо от типа.

Нет никакого сомнения, что почвы, лишившиеся преобладания органики, становятся разнохарактерными массами минералов. Естественно, что они ведут себя по-разному, когда засеваются разными культурами.

Сейчас наши программы улучшения почв – явный бизнес. Они столь дорогостоящи, что не по карману многим фермерам. Террасы и дренаж могут себе позволить самые состоятельные. Удобрения стоят денег, потом нужна известь, которая тоже не дёшева. Стоимость ухода за почвой на гектар сильно возросла.

С появлением новых проблем появляется новая техника. Фермеры, которым достались более обеднённые земли, разоряются, а другие расширяют свои земли и богатеют. Но и они находятся в очень рискованном положении, так как допускают высокие накладные расходы. Если, благодаря восстановлению почв, урожаи возрастут, то продукция подешевеет, и самые индустриальные хозяйства потерпят самые большие убытки.

Учитывая наше техническое превосходство, нам не делает чести тот факт, что восточные народы получают урожаи в несколько раз выше, чем мы. Видимо, они лучше понимают настоящие требования по уходу за почвой. (Средние урожаи зерна в США в начале 40х годов не превышали 20-30 ц/га, а восстановленные почвы давали 50 ц/га и больше. ) Сейчас, благодаря технике, мы идём впереди в производстве на душу населения. Если мы научимся машинами делать то, что делают черви и жуки в верхнем слое почвы (тщательное перемешивание почвы с органикой), мы станем ведущими и по производству на гектар.

11. СО СВОИМ УГЛЁМ В НЬЮКАСЛ

(ТО ЕСТЬ СО СВОИМ САМОВАРОМ В ТУЛУ)

Природа может ежегодно создавать достаточно новой пищи, чтобы мы без всяких удобрений выращивали урожаи, в несколько раз большие, чем теперь. Существуют бесконечные возможности сотрудничать с природой и получать эти урожаи.

Учёные давно знают, что в почве сосредоточены огромные запасы питания. Но говорят, что они нерастворимы. Это логично. Но этому противоречит пышная растительность окружающего ландшафта. Многотонные деревья, трава, в которую можно спрятать всадника на лошади – всё это создано почвой без помощи человека. Какую же помощь оказывает ей человек?..

Надо признать – никакую. Наоборот, пока человек больше вредит. Тысячи фермеров вносят в землю удобрения и навоз, но их приёмы обработки приводят к тому, что теряется столько же или больше, чем вносится.

Во влажной почве почти всё время активно работают микробы, и запаханная органика постоянно разлагается. При этом выделяется углекислый газ. Он тяжелее воздуха, и если ему некуда стечь, выдавливает воздух наверх, скапливаясь под ним. Если слой органики запахан, углекислый газ от его гниения должен вытеснить воздух и заполнить почву. На это никогда не обращали внимания. Но наша работа в 1940 году убедительно показала, что мы упустили тут что-то важное.

Несмотря на отсутствие удобрений и заделку ржи, мои растения были прекрасно снабжены азотом. Значит, они добывали его прямо из атмосферы. Каким образом? Единственное наше отличие было в том, что в нашей почве азот воздуха был доступен бактериям-азотофиксаторам, живущим в органике. Если органика запахана, азот исключается – воздух выдавлен углекислым газом. И только на поверхности это возможно. Азотофиксаторы тут находятся в идеальных условиях и работают очень активно, а корни усваивают азот сразу и без потерь.

Это открытие означает, что не нужно больше покупать азотные удобрения. Не обязательно также выращивать бобовые. А так как известь покупается в основном ради бобовых культур, то не нужна и известь.

А как решается вопрос с другими элементами питания?

В органике они уже присутствуют. Кроме того, угольная кислота, образующаяся в поверхностном слое, растворяет минералы, освобождая калий, кальций, магний, фосфор и микроэлементы. Количество минеральной пищи, таким образом, зависит от присутствия органики и угольной кислоты. Этой пищи хватает для самых высоких урожаев. Я уже получил больше 500 ц/га пастернака без азотных удобрений, а только с помощью внесения большого количества органики. (В следующей книге Фолкнер уточняет, что иногда применял фосфор и калий.)

Надо отметить, что растения, растущие на такой почве и дающие прекрасный урожай, не будут радовать глаз мощной тёмно-зелёной листвой, какую мы привыкли видеть. Это объясняется очень просто. Любые покупные удобрения всегда имеют около 2% азота. Без всякого вреда эта уловка как бы рекламирует удобрение – культура становится ярко-зелёной. Правда, только до наступления сухой погоды. Потом быструю потерю цвета приписывали засухе или другим причинам. В результате наше суждение о «здоровом» цвете искажено этими трюками с азотом.

Если растения перекормлены азотом, при достатке влаги они растут очень мощно, но при наступлении сухости сразу теряют силу, листья подгорают, и растения болеют и повреждаются вредителями.

В воздухе – неограниченное количество азота. В почве – неограниченный запас питания. Новая система делает всё это доступным для растений. Мы можем перестать «возить уголь в Ньюкасл».

12 . ВРЕДИТЕЛИ И БОЛЕЗНИ ИСЧЕЗАЮТ

Ранние агрономы придерживались
мнения, что чем лучше самочувствие растения, тем меньше оно повреждается. Однако, с 1910 года трудно найти следы этой теории.

Многие фермеры помнят времена, когда не было такого обилия вредителей и болезней. Тогда почва ещё была совершенно чёрной. Но вот чёрный слой исчез, и одновременно с этим появилось много вредителей и новых болезней. Повреждение растений сильно возросло. Мы можем спросить: является ли среда (и её часть - почва) фактором защиты растений?

Раньше думали, что продукты содержат разные витамины сами по себе. Сейчас ясно, что их содержание определяется средой. Например, витамины коровьего молока. Налицо цепь: молоко – корова – сено, трава – питание травы – почва. То есть, вина за любой недостаток падает на почву. В последнее время болезни дефицита расширяют свою географию. И это происходит параллельно с обеднением почв.

Характерно, что люди, узнав о неполноценности продуктов, покупают витамины в аптеках – вместо того, чтобы улучшить почву и вернуть растениям всё их питательное богатство! У нас есть масса данных, показывающая, что состояние и состав растений целиком определяются состоянием почвы.

По-видимому, почва определяет и поражаемость растений вредителями и болезнями. Об этом говорит удивительное поведение насекомых и отсутствие болезней на моих полях.

Я думаю, что хорошее питание меняет состав сока растений, и это делает их менее привлекательными или менее уязвимыми. Например, известно, что чем больше в соке минеральных веществ, тем меньше сахара. Это может привести к голоданию вредителя, в то время как растения процветает. Если это верно, то можно улучшить человеческую пищу как раз тем методом, который заставит голодать насекомых. Паразитам тоже нужна своя среда. Видимо, условия, благоприятные для растения, являются невыносимыми для паразитов, и наоборот.

У растений, питающихся хорошо, лист имеет более плотную кожицу, что может снижать их заболеваемость. Пока это можно только предполагать (сн).

( )
Сейчас хорошо известно, что численность паразитов сдерживают их многочисленные естественные враги – хищные насекомые и микробы-гиперпаразиты. Они широко используются в биологической защите растений. Почвы Фолкнера были, естественно, гораздо богаче населены полезными организмами. Мало того, что его растения имели более высокий иммунитет – они имели и более надёжную экологическую защиту. В следующей книге Фолкнер описывает это подробнее.

13. ЗЕМЛЕДЕЛИЕ БЕЗ СОРНЯКОВ

В
о всех агрономических планах сорняки принимаются как неизбежное зло. Никто не поверит, что можно обрабатывать землю без проблем с сорняками. Но, может быть, сорняки уязвимы? Это ведь обычные живые организмы.

Оказалось, что большинство самых хлопотных сорняков – однолетние. Если им не дать обсеменяться, они должны исчезнуть. Однако, они остаются на полях самых рачительных фермеров. Причина очень проста: вспахивая землю, мы сами зарываем семена сорняков на разную глубину. Одновременно мы поднимаем на поверхность семена, запаханные раньше. (Потомство каждого куста сорняка прорастает постепенно в течение 10, 15 лет и дольше.) Пытаясь пахотой уничтожить сорняки, мы создаём в почве постоянный запас семян. Образуется порочный круг – мы становимся жертвами своей системы обработки земли.

Достаточно перестать трогать запаханные семена, и они больше не прорастут. Наоборот, семена, оставшиеся на поверхности, прорастают дружно, и всходы легко уничтожить. Можно сеять рожь как сидерат весной, и заделывать её до того, как сорняки завяжут семена. Потом сорняки будут уничтожаться прополкой культуры. Потом можно заделать в почву осенний сидерат с молодыми сорняками. Если нет семян для зелёного удобрения, можно дисковать молодые сорняки. Каждый раз диски затрагивают один и тот же слой в несколько сантиметров, так что все семена сорняков в конце концов прорастут. В нашей системе уничтожение сорняков и накопление органики – одно и то же.

На чистой мульчированной почве можно отказаться от культивации, что очень важно: корни растений располагаются у поверхности, и любая культивация отчасти травмирует их. Если почва чиста, можно также уменьшить междурядья, чтобы корни полностью занимали все промежутки, и этим увеличить отдачу с площади.

Тут важно знать, что растения берут из почвы (и содержат в своих тканях) примерно 10% пищи, а 90% - из воздуха и воды. Кроме того, само зерно – это пятая часть растения в лучшем случае. (То есть более 90% взятого из почвы мы можем вернуть, одновременно улучшив физические свойства этой почвы!) Остальное с избытком вернут бактерии и угольная кислота. Из этого видно, что никакие урожаи при нашей системе не могут истощить почву – она обогащается, и вопрос возврата элементов здесь также отпадает за ненадобностью.


14. МАТУШКА-ЗЕМЛЯ МОЖЕТ СНОВА УЛЫБАТЬСЯ

И
так, мы показали, что плуг – злодей мировой сельскохозяйственной драмы, и чем он мощнее, тем опустошительнее его работа.

Когда войдут в практику машины, поддерживающие факторы роста растений, положение изменится революционно. Урожаи возрастут, появится масса качественной продукции, цены будут падать. Многие вынуждены будут резко перестраиваться. Придётся пересматривать экономику изобилия, сокращать площади посевов. Куда использовать землю? Она начнёт давать дешёвое сырье для химической и лёгкой промышленности, появятся новые товары и продукты. Можно будет выгодно выращивать леса. Все органические отходы городов и заводов буду идти на восстановление земель. Создастся нормальное, но невиданное раньше положение дел – почва, дающая огромную отдачу без потери производительной силы.

Тогда мы сможем достичь низкого, дешёвого прожиточного минимума, и покончить с нищетой. Улучшится здоровье людей и животных, исчезнут болезни дефицита, возрастёт продолжительность жизни.

Этот результат, если не считать других, был бы достаточным оправданием «новой» системы земледелия, которая на самом деле так стара, как зелёные растения и почва на Земле.


ВЗГЛЯД СПУСТЯ ПЯТЬ ЛЕТ (1947 г.)
(опубликованы отдельные главы)

1. НАСТОЯЩАЯ ПОЧВА

С
ейчас мы привыкли ругать фермера за то, что он много берёт из почвы и мало возвращает. Мы забыли смысл всего происходящего: земля должна давать, а человек должен брать. Беспомощная почва! Нет ничего более далёкого от истины. Думать так о почве, значит оскорблять творческий замысел Создателя.

Мы забыли, что такое настоящая почва, и уже не знаем её свойств. Она не похожа на полевые почвы. Скорее она напоминает почву хорошего огорода. Чёрная, зернистая, рыхлая и упругая, никогда не образует корки и может обрабатываться сразу после дождя.

Вот её признаки. 1. Если вы, изнеженный горожанин, не можете легко ходить по ней босиком, это не настоящая почва. 2. Если она не берётся пригоршней без усилия, это не настоящая почва. 3. Если приходится копать, чтобы её разрыхлить, это не настоящая почва. 4. Если, взяв её в руки, вы можете отличить песок, ил и глину - это не настоящая почва. Возможно, эти условия кажутся чрезмерными, но они точны. Имея 0,4 га такой почвы, вы можете считать себя независимым от остального мира в смысле питания.

В декабре 1943 года мы вывалили на лужайку пять грузовиков мокрых листьев из города. Слой листьев получился около 10 см. Так мы надеялись подавить сорняки. За лето листья почти совершенно сгнили, перемешавшись с тонким верхним слоем почвы. То, что было глиной, стало мягким зернистым субстратом. Это был тонкий, но очень плодородный слой настоящей почвы.
Культурная почва создаётся гниением, а не механической работой орудий.
При этом слой органики должен быть достаточным, чтобы сохранять влажность, и его нельзя трогать весь сезон. После этого сажать растения можно без всякой обработки - самые лучшие условия уже приготовлены.

В природе почва создаётся мульчированием. Но если смешивать органику с верхним слоем, как это делают насекомые и черви, эффект будет ещё выше.
По сложившейся традиции органику на огороды вносят в виде компоста. В США компост пока не нашёл широкого применения, и ценные сведения о нём мы получаем из-за границы (видимо, имеются в виду биодинамисты Германии). Для маленьких участков компост - хорошая практика. Но мне кажется, что компост не даёт никаких преимуществ в сравнении с машинной заделкой свежей органики. Компост требует особых условий для созревания - его надо перемешивать, беречь от дождей и высыхания. В почве же органика гниёт постоянно (сн). Кроме того, механизация позволяет обрабатывать большие площади.

( )
Добавлю: пока органика сгнивает, она выполняет массу полезной работы - улучшает физические свойства почвы, сберегает влагу, даёт кров и пищу почвенным обитателям, препятствует эрозии.
В конечном счёте создание настоящей почвы - единственная разумная цель любых допустимых приёмов земледелия.

2. О НЕПОЛНОЦЕННЫХ ПОЧВАХ

Большинство наших земель, даже лучших, остаётся неполноценными. Сейчас газеты посвящают передовые статьи вопросу «ужасной потери плодородного слоя почв», о котором давно говорили почвоохранные организации. Узнав о масштабах этих потерь, люди испугались угрозы голода. Но хуже всего то, что предлагаемые меры и проекты оказываются продолжением дорогого и чисто симптоматического лечения. Учёные предлагают бороться со следствиями, сохраняя причину.

Каковы же эти симптомы? Во-первых, эрозия. Затем – твёрдость поверхности почв. Наконец, верный симптом – поражаемость растений болезнями и вредителями.

Энтомологи могут не согласиться с этим, но они никогда не работали на восстановленной почве. А я видел, как растения буквально съедались на глинистой почве, и какими они стали здоровыми после обогащения этой же глины органическим веществом. Я видел также, как на соседних полях те же культуры страдали от вредителей, и в то ж время рядом, на восстановленном участке, они росли совершенно свободными от них. Невозможно пренебречь этими фактами.

Фермеры должны знать, что паразиты – признак беды с почвой, и могут поставить своей целью исправление главной причины всех бед. Конечно, это не получится сразу, и каждый должен сам постепенно перейти на новую систему обработки. Сейчас многие умы заняты этими задачами. В каждой местности найдётся специалист, который сможет дать дельные советы по поводу местных особенностей.

Предлагается составить подробные карты всех почв. Вряд ли это будет применимо в деле. Возможно, надо указать на особенности самых главных типов почв. Например, лёссовые* (очень мелкий песок – лёсс) почвы к западу от Миссисипи, потеряв органику, стали очень быстро размываться водой и сдуваться ветром. Это естественно: первоначально лёсс был принесён ветром, и может быть закреплён только гумусом. Пыльные бури десять лет назад – повторение более мощных доисторических бурь.

Именно для таких лёгких почв в первую очередь показано лечение с помощью создания дёрна и накопления органики.

Есть, наоборот, обширные влажные области минерально бедных торфяных почв. На них приходится применять удобрения, но и они быстро вымываются. Вносят глину или дорожную пыль, но это очень дорого. Однако, Общество возделывания торфяных земель сообщило, что поверхностная заделка зелёной сои и тут даёт явный выигрыш по сравнению с запашкой.

Я знаю, что любая почва может быть восстановлена, и не вижу причин для плаксивых настроений.

3. О СОЗДАТЕЛЯХ ПОЧВЫ

С
ейчас популярно мнение, что посевы истощают почву. На самом деле главная правда в том, что почву создают растущие на ней растения.

Источник органики всего один: фотосинтез.

Деревья создают почву очень медленно. Они создают её, потому что не могут не делать этого. Они растут ради себя, и мудро сбрасывают листья, чтобы питаться. Насекомые, черви и микробы тоже просто живут для себя, но заодно они превращают органику растений в гумус, коллоиды* (растворы очень крупных молекул) и доступные растениям вещества.

Если вырубить 80% леса, картина резко меняется. Лесная подстилка начинает быстро сохнуть, органика теряться, а уровень грунтовых вод понижается настолько, что некоторые виды деревьев уже не могут здесь расти. Становится суше, и возникают лесные пожары. Так голые соседние участки приводят к деградации оставшийся лес.

Но гораздо быстрее и лучше создаёт почву трава. Степные чернозёмы всегда в несколько раз толще лесных. Это нетрудно объяснить. Деревья ежегодно наращивают массу древесины, надолго оставляя большую часть органики себе, а трава возвращает почве всё, что взяла, и ещё прибавляет к этому органику и губчатую структуру своего тела.

Однако наши травы почти лишены возможности создавать почвы. Их или стравливают животным, или часто косят. Известно, что если дать газону год расти свободно, то на следующий год трава размножится и станет густой, как мех. Но мы легкомысленно и капризно требуем гладких газонов, а их плохой рост списываем на погоду и качество семян.

Вот факты из жизни травы на нашем участке.

Там, где несколько лет вносились листья, решено было посеять траву. С весны до начала августа мы только дважды уничтожали сорняки, и земля стала очень плотной. Не трогая поверхность почвы, я разбросал семена лугового мятлика и присыпал их тонким слоем песка. Поливы не делались всё лето. В сентябре, когда пошли дожди, мятлик взошёл и быстро набрал силу. Травостой был таким роскошным, что мы косили его трижды за осень.

Весь следующий год мы косили мятлик примерно каждые 10 дней на максимальную высоту косилки, и я думал, что ухаживаю за травой хорошо. Однако следующей весной травостой был очень слабым. Стало ясно, что, обрезая листья, мы не дали развиваться корням.

Я поставил на косилку большие колёсики и поднял режущий аппарат на 10 см. Частота покосов осталась прежней. За два последующих года травостой загустел так, что заполнились даже голые проплешины. Результат был налицо. Думаю, периодическое сохранение вольного травостоя было бы лучшим способом ухода за пастбищами.

Невозможность распространять корневую систему означает смерть для растения, и тогда мы должны спасать его, давая дополнительную пищу в виде удобрений. Я не применял удобрений, но знаю, что это ускорило бы восстановление травостоя.

Итак, почва улучшается или ухудшается в зависимости от активности растущих на ней растений. Если растения растут без помех, создание почвы происходит само собой. Мы можем создавать почвы тем же способом, как это делает природа, но гораздо быстрее.

4. ПОЧВООБРАБАТЫВАЮЩИЕ МАШИНЫ

К
ак уже говорилось, плуг позволил людям побеждать сорняки и осваивать новые целинные земли. Пока почва была богата органикой, не было нужды беспокоиться о выборе орудий для обработки. Но на обеднённой почве глубокая отвальная вспашка является преступлением перед возделываемой культурой, так как создаёт наихудший режим питания и влагообмена. При этом прекращается деятельность микробов – аэробное разложение органики и фиксация азота воздуха. И тогда фермер сам вынужден кормить землю, чтобы она кормила его.

Пахать с пользой можно в трёх случаях. 1. Там, где пласт органики мощнее глубины вспашки – на целине, или там, где внесено очень много органики и почва уже частично восстановлена. (Вспашка тут ускорит гниение органики, но дальнейшая обработка должна быть сидерально-поверхностной.) 2. Очень мелкая вспашка применима для облегчения работы дисковых орудий. 3. Двойная вспашка, второй раз чуть глубже, чтобы вернуть запаханную органику на своё место – в верхний слой.

Очень вредно вывернуть плугом лишённую органики нижнюю часть пласта. Это заставляет сомневаться, нужен ли вообще оборот пласта (сн).

( ) Сноска редакции: четырёхлетние опыты Мальцева на старой залежи подтвердили, что запашка дернины не даёт никаких преимуществ в сравнении с поверхностным дискованием.

Иначе выглядит теперь вопрос севооборотов. Если бы дело было в них, то многие образцовые хозяйства, соблюдающие лучшие севообороты, должны были бы продемонстрировать нам выдающиеся примеры сохранения высоких качеств почвы. Однако, независимо от применяемых севооборотов, их почвы так же подвержены эрозии и истощению. Дело не в севооборотах, а в приёмах обработки почвы, разрушающих органику.

Теперь советуют удлинять севообороты, чтобы дольше использовать травы и пахать не так часто (травополье Вильямса). Это может улучшить результаты, но ненадолго – до первой или второй пахоты (сн).

( )
Так и есть. Мальцев показал, что эффект даже двухлетнего пласта трав длится не больше двух лет.

Уместно спросить: а почему вообще нужно чередовать культуры? Самое правдоподобное объяснение – экономия усилий (сн). Посев зерновых по кукурузе и посев трав по пшенице в конце зимы позволял обходиться без вспашки и беречь лошадей.

( )
Все остальные причины связаны с вынужденными попытками улучшить почву или спастись от вредителей.

Но если бы фермеры знали, какой эффект даёт заделка сидерата, они не стремились бы экономить на этом силы. Даже если бы они просто оставляли на полях все остатки растений, а не жгли их, то, возможно, проблема севооборота никогда не возникла бы.

Каждый фермер должен сам приспособить заделку органики к севообороту. Например, фермеры кукурузного пояса испытали трудности, пытаясь задисковать много стеблей кукурузы вместе с травостоем ржи. Очевидно, существует предел количества органики, который зависит от техники, погоды и качеств почвы. Или, если пшеницу убирать комбайном, а не сноповязалкой, то жнивьё остаётся слишком высоким, и травы, посеянные под покров пшеницы, страдают от затенения.

Пшеницу, или другие культуры, можно выращивать на одном месте, если оставлять на поле жнивьё и сеять ещё одну культуру, как сидерат. Это снимает многие проблемы севооборота.

Машины, работающие по растительным остаткам, ещё не созданы. Наилучшими остаются тяжёлые дисковые бороны. Для плотных, каменистых почв и целинного дёрна годятся тяжёлые культиваторы с зубьями в форме резца (чизель). После них дисковые орудия нормально справятся с почвой.

5. ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ВРЕДИТЕЛЕЙ

Фаталистическое мнение, что болезни и вредители – неизбежное зло, сейчас общепринято. И хотя учёные знают, что сильные растения меньше поражаются и болеют, они не развивают эту мысль до более значительной идеи: при надлежащих почвенных условиях паразиты могут совсем исчезнуть. Пока мы не связываем наличие паразитов с качеством почвы, мы будем следовать инструкциям химической защиты и бороться с тем, что сами же и разводим.

Исходя из опыта, я пытаюсь обосновать правило: степень вреда от болезней и вредителей указывает на то, каковы условия роста растений. Если вред есть – условия роста плохие. Если его нет или почти нет – условия хорошие.

На настоящей почве погода гораздо меньше определяет состояние растений, чем на бедной. Так же, на настоящей почве, в сравнении с выпаханной, вредителей и болезней намного меньше, а если они и вредят, то очень незначительно.

Однако, механизм этой зависимости пока не ясен. Очевидно, что состав сока на хорошей почве совершенно не такой, как на бедной. Возможно, мощные растения делают свои ткани твёрже, и их клетки становятся как бы «бронированными». Возможно, их ткани более богаты питательными веществами, и насекомым надо съесть значительно меньше, чтобы насытиться. Я бы хотел знать это точно (сн).

( )
Могу напомнить только, что сильные растения имеют более высокий иммунитет - вырабатывают больше защитных веществ, которые убивают или отпугивают паразитов, а так же гораздо быстрее наращивают массу и компенсируют потери. Кроме того, как уже говорилось, почвы Фолкнера эффективно сдерживали численность паразитов.

Сейчас огромный вред наносит кукурузный мотылёк. Фермеры живут в постоянном страхе перед ним. Но и этот вредитель обнаруживает почтение перед кукурузой, растущей на настоящей почве. Хотя у меня не было кукурузы, совершенно свободной от мотылька, я никогда не имел случаев серьёзного повреждения посадок на восстановленных почвах.

Наши овощи также никогда серьёзно не повреждались болезнями и вредителями, хотя они всегда присутствовали. Картофель с годами давал всё более здоровые клубни, и мы надеемся, что через несколько лет он совершенно освободится от инфекции.

История картофеля весьма поучительна. В 1945 году мы разрыхлили полосу дикого травостоя на глубину 6-8 см, и посадили картофель в лунки через 30 см – почти втрое гуще, чем принято. Вскоре после того, как он стал расти, появились жуки. Когда они стали класть яйца, появились божьи коровки и стали поедать кладки жука. Но личинки всё же вывелись и начали трудиться в молодых розетках. Тогда появились другие жуки и насекомые. Полоса картофеля была их местом охоты. Около месяца шла непрерывная борьба. А потом все насекомые исчезли – хищники сделали своё дело и ушли. Ни один куст картофеля не пострадал серьёзно. Это удивило даже нас, ведь мы часто видели, как личинки уничтожали весь куст в пару дней. При лучших почвенных условиях вред от жука должен быть ещё меньше.

Всё это можно проверить. Учёные должны заняться исследованиями в этой области, которая кажется им такой странной.

КНИГА 3.

УЛУЧШЕНИЕ ПОЧВЫ (1952 г.)

(опубликованы отдельные главы)

1. БРОНИРОВАННЫЕ КЛЕТОЧКИ

О
днажды знакомый фермер взволнованно спросил меня, не донимают ли мою фасоль мексиканские жуки. Я ответил, что на моей фасоли их нет совсем. Я видел, как несколько жуков прилетали, садились на кусты и тут же улетали – видимо, к соседям. Он был очень удивлён. Я объяснил, что дело, видимо, в моей почве: все мои овощи отличаются здоровьем, а от соседей мой участок отличается только обработкой почвы.

Есть и исключения, но все они объяснимы. Например, картофель в этом году буквально съели жуки. Почему? В этом году, из-за тёплой зимы, картофель в подвале начал рано прорастать, и нам пришлось дважды обламывать длинные ростки. Оставшиеся почки прорастали слабо, и растения получились ослабленные (сн).

( ) Истинная правда: нормальные кусты получаются только из первых, самых сильных почек. Это – беда рыночного семенного картофеля на юге. Проблема отпадает, если всю зиму хранить семена на свету и в тепле. Тогда ростки превращаются в толстые готовые микрокустики. Эта методика И.Я. Некрасова из Краснодара подробно описана в «Умном огороде в деталях».)

Возможно, в сырой и прохладный год, когда условия для растений лучше, жуки навредили бы гораздо меньше – ведь известно, что в такие годы картофель во всём районе повреждается меньше. Видимо, насекомые предпочитают более слабые ткани, лишённые хорошего питания (сн).

( )
Это положение сейчас так детально доказано, что является одним из главных принципов агроценологии – науки о взаимодействии живых существ в аграрной среде. Вредители и болезни – просто санитары, отбраковывающие всё слабое. В природе они ведут себя крайне сдержанно. А на наших полях свирепствуют. Это ясно показывает истинный результат нашей высоконаучной заботы о растениях.

Судя по всему, все растительные, а значит и животные продукты, которые мы едим, обеднены нужными активными веществами. Отсюда – ухудшение здоровья людей. И все эти проблемы не разрешимы без восстановления почв.

Восстанавливаются почвы, покрытые травостоем. Это могут быть и пастбища – при нормальном использовании. Если на каждый акр (0,4 га) пастбища держать одну голову скота, растительность за несколько лет может быть уничтожена. Но если держать одну голову на три акра, то травы будут год от года пышнее. Скорее всего, если фермер будет пасти 30 голов скота на 100 акрах, ему не придётся пользоваться услугами ветеринаров.

Растения на живой почве питаются так хорошо, что их клеточки становятся «бронированными». Но, к сожалению, нам оказалось проще взять опрыскиватель и залить всё ядом, не задумываясь о последствиях и причинах. Наши учёные забыли аксиому, открытую учёными прошлого: паразиты нападают только на ослабленный организм.

Арнольд Г. Ингхем – старейший знаток пастбищ в США. Всю жизнь он разводит молочный скот. Он почти не давал зерна своим коровам. Но давал столь просторный выпас, что они не могли стравливать его низко. В качестве индикатора он ставил на пастбище стога сена. Если скот начинал интересоваться сеном, Ингхем знал: трава слишком стравлена. Специалисты, посещавшие Ингхема, даже не знали, что такой пышный травостой возможен на постоянных выпасах. В течение 25 лет Ингхем продавал чистопородных животных, ни разу не освежая кровь со стороны. Это было возможно только потому, что здоровье его скота было идеальным.

Я выращиваю пищу для людей, и главное внимание обращаю на почву. Часто потребители говорят, что никогда не пробовали овощей вкуснее, чем у меня. Это убеждает меня в правильности моих предположений.

2. РИСКОВАННЫЕ ПОСЕВЫ

Доверчивый огородник всегда разочарован тем, как мало его овощи похожи на картинки из каталога семян. Он увидит эти картинки на огороде, если восстановит почву.

Продуктивность восстановленной почвы постоянно удивляет. Кочанный салат, которому не подходит наш сухой климат, в прошлом году дал образцовые растения. Конечно, этого бы не произошло, будь немного жарче, но этого бы определённо не произошло на обычной паханной почве.

Накопление органики оказывается более важным фактором, чем севооборот. С 1945 года я выращиваю помидоры на одном поле. Сначала это была одна полоса земли. В 1947 году большинство плодов уничтожила болезнь «птичий глаз», передающаяся через почву (вероятно, фитофтора). В 1948 году мы собрали достаточно плодов для своих нужд. В 1949 году мы посадили почти пол-акра помидор, собрали больше 3 тонн нормальных плодов, и болезнь вспыхнула только поздно осенью. В 1950 году на всём участке болели только отдельные кусты. Очевидно, условия в почве с каждым годом становятся всё лучше для помидор, и всё хуже для инфекции. Доктор Ваксман из Нью-Джерси обнаружил в богатых органических почвах вещества, убивающие многих бактерий (сн).

( )
Сейчас такие почвы называются супрессивными (то есть способными сопротивляться, подавлять патогенов), и именно в них находят витамины, стимуляторы, антибиотики и микробов, которые всё это выделяют. Всё это и становится основой биопрепаратов и регуляторов роста.

Мне кажется, что большие возможности открывают и уплотнённые культуры. Всегда, когда возможно, китайцы сажают на одном участке не меньше двух культур. Пшеницу они сеют по несколько семян в гнездо. Схема посева - двухстрочные полосы. Между строчками – ширина мотыги, а между полосами может свободно пройти человек. Верхний слой почвы удобно рыхлить. Урожай достигает 80 ц/га, и крестьянину достаточно засеять 0,2 га, чтобы обеспечить свою семью хлебом.

Я намерен посадить лук вместе с бататом. Плоская ботва батата будет прикрывать луковицы от солнца и притенять почву.

До сих пор моя глинистая почва не была пригодна для корнеплодов: когда почва теряет влагу, она сжимается и сжимает корнеплоды. Однако, судя по её изменению, скоро она станет удобной для любого растения.

Не так давно я был удивлён, что мне удалось заставить нашу почву приносить 1000 долларов с акра – раньше урожай с неё вообще нельзя было продать. Поэтому я вполне допускаю её дальнейшее улучшение.

Фасоль меньше других культур подвержена влиянию условий. Видимо, сказывается её способность накапливать азот с помощью клубеньковых бактерий. Стало обычным делом получать четыре сбора от одной посадки, а к осени – ещё небольшой урожай. Плодоношение длится с мая до первых морозов. Особенно удивила фасоль 1947 года. В сентябре она вдруг дала новые верхушки, цветки и плоды. Этот сбор был таким же обильным и качественным, как летние. Ясно, что развиться второй раз фасоли позволили условия. Вероятно, при лучшей почве это может стать регулярным.

Так же, как и другие культуры, лимская фасоль растёт у меня всё лучше с каждым годом. Её почти не трогает мексиканский жук, и часто я собираю до сорока стручков с куста за один раз.

Картофель плохо растёт в нашей жаре. Он любит прохладные влажные дни, с температурой воздуха не выше 30-32*С. Если условия близки к идеальным, то и клубни, и ботва развиваются поразительно быстро. Недостаток воды тут же ослабляет растения, что доказывает немедленное появление жука. По моим наблюдениям, улучшение питания или приток влаги заставляют жука исчезнуть.

Опрыскивание и опыливание ядами всего лишь угнетают самих паразитов. Но это не улучшает условия жизни растений. Огородник считает, что помогать растениям – одно, а бороться с вредителями – совсем другое. Это ошибка. Хороший рост растений снимает проблему вредителей, а слабые растения буквально сами вызывают вредителей на себя. И главная причина здесь – почва.

Сейчас масса лабораторий анализирует и почвы, и ткани растений, чтобы определить, чего им не хватает. Не проще ли сразу позаботиться о том, чтобы им хватало всего? (Опять – в точку! Если мы знаем, что почва максимально плодородна – зачем её анализировать?..)

Наш картофель первых двух лет очень страдал от недостатка фосфора. С тех пор, улучшая почву, мы добились картофеля самого нежного вкуса, который не возможен при дефиците фосфора. Кроме того, повреждённые при выкопке, клубни так активно зарубцовывают раны, что в их жизнеспособности не приходится сомневаться.

В зимнем хранилище, однако, ещё встречается парша и внутренняя гниль клубней. Однако, больных клубней становится всё меньше. Я умышленно не отбираю картофель для хранения, чтобы установить связь здоровья и условий роста. Пока что качество семенного картофеля улучшается с каждым годом.

Для оценки состояния почвы я сажаю немного культур, которые хуже всего себя чувствуют в нашем климате (Огайо, широта Ашхабада). Это картофель, огурцы, капуста и их родичи. Чем больше качества этих овощей приближаются к рыночным, тем лучше качество почвы. Это правило, основанное на моём опыте, хорошо работает на практике.

Особенно показательна капуста. Весной она растёт неплохо, но при наступлении жары тормозится в росте и на неё нападает капустная белянка. Если воробьи ещё не улетели с огородов на пшеничные поля, то повреждения могут быть небольшими. Но если воробьёв уже нет, капуста может быть полностью съедена гусеницами. В последние два года этого не происходит, и мы скоро выясним, в чём причина. В 1948 году даже брюссельская капуста завязала плотные кочанчики, что для Огайо считается удивительным. Я продолжаю сажать её для наблюдений.

Огурцы у нас – наименее надёжная культура. Сохранить всходы, спасти от засухи и сорняков, и собрать урожай у нас нелегко. Однако иногда у меня созревали плоды выдающегося качества.

Есть указания, что больше всего огурцы любят дерновую землю. Я был удивлён тем, как они процветали на дерновой почве, и часто озадачен, когда они чахли на прекрасно удобренном (с моей точки зрения) участке. В 1927 году огурцы прекрасно удались на старой вспаханной залежи. В 1947 году они росли на восстановленной почве вместе с роскошной фасолью, и всходы выглядели хорошо, но вдруг, за несколько дней, их уничтожил огуречный жук. Очевидно, в определённых условиях влияние погоды может быть сильнее, чем казалось. В 1927 году было много дождей. В 1947 году их было недостаточно. Возможно, юным растениям огурца не хватило влаги, в то время как фасоль развивалась нормально. Так или иначе, чем лучше почва, тем меньше культура зависит от погоды.

Арбузы и дыни требуют песчаных почв и влаги в определённое время. До сих пор они у меня хорошо не удавались. Но я надеюсь, что когда почва станет такой же рыхлой, как перегной, эти культуры будут расти лучше.

Тыквы, особенно некоторые, растут весьма неплохо. Особо выдающийся результат показал сорт Баттернат. Тыквы были настолько вкусными, что все покупатели пришли за ними повторно, а весь остаток урожая забрал шеф-повар одного из наших лучших отелей, заявив, что он никогда не ел тыквы вкуснее.

Пока земля восстанавливается, большая масса растительных остатков – достоинство культуры. Поэтому сахарная кукуруза особенно ценна для нас. Она даёт хороший доход, особенно сорта изысканного вкуса для знатоков. Угрозы стеблевого мотылька я уже не боюсь.

Я заметил, что мои баклажаны обладают собственным приятным вкусов, какого не бывает у рыночных плодов. Кольраби, выращенная на обновлённой почве, также намного слаще рыночной, и дольше сохраняет нежность. Петрушка вырастает также превосходная.

Никакая культура так не отзывается на улучшение почвы, как репа. На ферме моего отца, в Кентукки, я видел репу по полтора-два килограмма, совершенно чистую от личинок мух. Однажды в начале августа я бросил семена репы в куртину особенно мощного бурьяна и скосил его. Некоторые растения взошли и развивались хорошо. Корнеплоды были небольшими, но я никогда не ел репы вкуснее.

Есть ещё одно общее обстоятельство, замеченное на моих культурах: чем почва лучше, тем продукция слаще. Сначала это заметили в отношении картофеля, помидоров и кукурузы. Гости начали спрашивать, не добавляю ли я сахар в блюда из этих растений. Сладость казалась невероятной. Хотелось бы знать взаимосвязь между образованием в растении протеинов и сахара.

Я ежегодно мульчирую почву между деревьями скошенной травой. Пока ещё рано говорить о результатах, но знакомый доктор плодоводства сообщал мне, что это весьма положительно влияет на деревья. Я хочу проверить, не исчезнут ли болезни и вредители в саду после того, как слой перегноя станет достаточным. На это можно надеяться. Курчавость на персиках уменьшается с 1947 года, и в 1950 г. она практически не проявилась.

Любой садовод был бы уверен, что его деревья обязательно погибнут, и схватился бы за опрыскиватель при первых признаках болезни. У меня хватило терпения ждать, и результат подтвердил мои предположения.

Несколько лет назад я обильно замульчировал почву под ревенём. С тех пор я ем его без сахара.

Земляника радует неизменным урожаем с тех пор, как в 1946 году мы замульчировали её опилками слоем в 10 см. Весной 1949 года оказалось, что почти все опилки сгнили, и междурядья заросли розетками. Я укрыл их бумажными мешками (крафт-бумага), прижав края булыжником. Междурядья стали очищаться, но бумага быстро расползлась от дождей, и я покрыл их толем. Урожай был замечательным. Однако в прошлом году уменьшились поздние сборы ягод. Толь сильно нагревается, и я наблюдаю, не будет ли он со временем угнетать растения (сн).

( )
Для южных районов лучше светлая мульча. Толь у нас приходится белить или засыпать опилками, иначе слишком нагревается. Так или иначе, можно найти подходящую мульчу, которая несомненно будет улучшать состояние посадок. В Китае и Японии уже давно работают машины, превращающие любые растительные остатки в грубые циновки. Они сразу пропитываются удобрениями и средствами защиты. Рассаду сажают прямо сквозь них, а к осени они сгнивают. У нас лучшая по всем качествам мульча – рубленая солома.

С радостью отмечаю также, что гибрид Миннесоты, ягоды которого довольно безвкусны, со временем приобрёл у нас превосходный вкус.

Возобновляется моя клубника очень просто. Так как всё, кроме полос в 15-20 см шириной, укрыто толем, новые усы укореняются именно в этой полосе. Собирая урожай, я просто удаляю старые кусты, ягоды которых измельчали.

В малину я просто выбрасываю все кухонные отходы. Кроме удаления старых стеблей, в этом и заключается весь уход. Я точно знаю, что моя малина вкуснее и ароматнее, чем всех соседей, которые держат почву междурядий чистой.

Особенно меня увлекла мысль вырастить грибы. Я посеял купленную грибницу там, где слой гнилых опилок был особенно толстым. В то лето ничего не произошло, но на следующий год грибы выросли в изобилии. Не обладая фотосинтезом, грибница нуждается в огромном количестве готовых органических веществ. Оказалось, что толстый слой органики может дать такое питание, и я очень рад, каждый житель города, имеющий затенённый уголок на заднем дворе, может выращивать грибы в слое опавших листьев.

Когда-нибудь мы, конечно, научимся меньше преклоняться перед чудесами научных открытий. Они так часто оказывались ложными! Мы будем больше удивляться возможностям природы, освобождённой от ограничений, которые мы ей невольно навязываем.

То, что делаю я, безусловно выполнимо для других земледельцев на большей части территории США. Немеханизированные крестьянские хозяйства во всём мире с успехом применяют подобные методы. Нет сомнение, что механизированные хозяйства могут сделать это ещё лучше.

3. НИЩЕНСКИЕ ПОЧВЫ

Может быть, покажется слишком вызывающим, если я назову нищенскими те почвы, которые дают нам возможность жить так, как мы живём сейчас. Тем не менее, я утверждаю это.

Первые переселенцы были счастливы: почвы, которые они нашли, казались неистощимыми. Индия с её пряностями стала почти не нужна – вкус продуктов и так был замечательным.

Приходило ли вам в голову, что потребность в постоянном употреблении апельсинового сока происходит от неспособности почвы доставлять нам нужные вещества и витамины? Растения, которые не могут создавать достаточно витаминов и протеинов, могут создавать больше крахмала или жира, и становиться менее ценными для питания.

Моя почва теперь так изменилась, что мне не нужны покупные витамины. Я почти перестал употреблять соки цитрусовых, и чувствую себя прекрасно. Я не являюсь вегетарианцем, но в по мере улучшения овощей потребность в мясе ощущаю всё меньше. И всё же на моей почве ещё не может расти целый ряд культур, поэтому я думаю, что её восстановление ещё не закончено.

Если человек не может покупать дорогие качественные продукты, чтобы возместить неполноценность нашей обычной пищи, то он приговорён или болеть, или страдать от ожирения. Мясо наших животных, которые часто болеют, также не может способствовать нашему здоровью. Легко понять, насколько бесполезны для здоровья и те «энергетические продукты», упаковка которых дороже содержимого. Только низкая ценность самого продукта (зерна, плодов) даёт возможность тратиться на упаковку и рекламу.

В конечном счёте улучшение почв, сегодня всё еще нищенских, будет зависеть не от удобрений и каких-либо добавок извне. То, что мы вносим их, ясно показывает, что мы постоянно портим почву. Дело в способе обработки, рассчитанном только на сегодняшнее удобство. Убедившись в своей правоте, я просто предлагаю отказаться от пахоты. Я просто не могу себе представить более надёжного пути.

Сначала будет нелегко. В первые 2-3 года почва ещё твёрдая, органика заделывается тяжело и остаётся в основном на поверхности. Но потом всё налаживается, и земля становится всё более удобной и плодородной.

Мы очень нуждаемся в сотрудничестве с учёными и специалистами, которые отвечают за наше сельское хозяйство. Но пока эти люди не имеют понятия о возможности обновления наших почв. Значит, в ближайшем будущем мы будем продолжать платить им за то, что они обучают нас удобным приёмам обеднения наших почв. Пока мы не сможем объединить достаточно людей, чтобы стать силой, влияющей на положение в официальных кругах, ничего не изменится. Но если мы сумеем восстановить наши почвы, мы устраним главную проблему. Не говоря о нашем здоровье, было бы большим облегчением избавиться от политической игры на этот счёт.

Хорошая экономика, здоровье, жизненный уровень, здоровая мораль, отношения в обществе, доступность образования – всё это должно основываться на богатой почве, а не на бессильных попытках кое-как существовать на нищенских почвах сегодняшнего дня. Почвы, нуждающиеся в искусственном улучшении, не могут служить ничему, кроме хаоса в обществе, которым сейчас характеризуется наша так называемая цивилизация. Обновив почвы, мы освободимся от многих капканов и поднимемся до более высокий уровень жизни во всех отношениях.