Из книги Н.И.Курдюмова «Мастерство плодородия»

«НОВАЯ СИСТЕМА ЗЕМЛЕДЕЛИЯ» И.Е. Овсинского

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО Курдюмова

ЧТО ТАКОЕ ПОЧВА

Сев на трактор и привыкнув смотреть в книги, земледелец сам того не заметил, как перестал знать, видеть, чувствовать почву. Что мы сейчас понимаем под плодородием? В основном питательные вещества и гумус. Ну, ещё влагоёмкость и пористость. Именно это демонстрируют вековые опыты в лабораторных сосудах. Но дело в том, что сосуды - не почва. Плодородие почвы - явление другого порядка. Это не качество смеси компонентов. Это качество биосферы Земли. На эту тему я разродился вступительной поэмой, в которой дал выход всей своей юношеской категоричности.

ЧТО ТАКОЕ - ПОЧВА?

Предлагаю акцентировать смысл. То, что у нас на полях - или Почва, или не почва вообще. Даю точное определение Почвы.

Светит солнце. Есть атмосфера с воздухом и водой. Растения запасают энергию солнца в своих телах. Ими питаются животные и микробы. Всё это живёт, дышит и отмирает. Каркасом для всеобщей жизни служит поверхность планеты: камни и их мелкий отсев - песок и глина. Растения и живность приспосабливают этот верхний слой для себя - придают ему продуктивную структуру, состав и свойства, оптимально помогающие им процветать и плодиться, используя энергию солнца, атмосферу с её газами и влагой, органику и минералы. ВОТ ВСЁ ЭТО ВМЕСТЕ - РАСТЕНИЯ, ЖИВОТНЫЕ И МИКРОБЫ, ПРОЦВЕТАЮЩИЕ В СОЗДАННОМ ДЛЯ СЕБЯ ДОМЕ - ЭТО И ЕСТЬ ПОЧВА.

Жизнь - явление коллективное. Все уживаются друг с другом. Создаётся сложная и очень устойчивая экосистема, биоценоз. Почва - просто нижняя часть биоценоза, - наиболее населённая и живая, что нужно подчеркнуть особо. И она фантастически прожорлива. До 80% производимой биоценозом органики, или 80% всей солнечной энергии, запасённой растениями, неизменно достаётся почве. Это значит, что при других условиях она деградирует. Такой её создали миллиарды лет эволюции. Один этот факт проясняет очень многое!

ЧТО ТАКОЕ - ПЛОДОРОДИЕ?

За тысячи лет видовой состав биоценоза и качества почвы становятся оптимальными и устойчивыми. Явление почвы движется во времени, достигая своего оптимума. В каждом месте и климате создаются разные живые сообщества. Но все почвы предельно продуктивны для обитающей на них жизни - это их общее и главное качество. Это их смысл. И это единственная причина их существования.

Почва не просто "лежит" - она активно работает. Как живая система, она имеет массу СПОСОБНОСТЕЙ. Вот те, что известны мне:

  1. Способность засасывать воздух и осаждать в себе влагу в виде подземной росы.
  2. Способность возобновлять оптимальную структуру комочков и каналов для связи с атмосферой.
  3. Способность накапливать и удерживать в себе газы и пары воды, и создавать их принудительную циркуляцию, оптимальную для растений и почвенных обитателей.
  4. Способность поглощать воду осадков и защищать себя от смыва, а так же от сдува, оползания, выщелачивания* (вымывания питательных веществ) и прочих явлений.
  5. Способность связывать азот воздуха.
  6. Способность разлагать органику, и вообще использовать её для создания оптимальных физических и биохимических условий во всём слое до самой подпочвы.
  7. Способность растворять и переводить в усвояемое состояние минералы, и транспортировать растворы в оптимальном для жизни режиме.
  8. Способность гасить и сглаживать климатические воздействия и сохранять стабильность всех своих свойств.
  9. Способность поддерживать и восстанавливать неизменный химический состав и свойства.
  10. Способность уравновешивать и сдерживать численность своего населения, в том числе патогенных микробов и вредителей, в пользу растений.
  11. И т.д.

Все эти способности служат жизни каждого почвенного обитателя, но растениям - кормильцам всей жизни - в первую очередь. ПЛОДОРОДИЕ - и есть эти способности почвы. Это не то, сколько способна дать почва, когда её способности уничтожают. Это то, что она даёт, если их максимально поддерживать.

Всё живое (а мы - особенно!) процветает благодаря почве, но и сама почва - продукт этого процветания. Растения живут благодаря почве, и одновременно являются её создателями. Так же и живность, и микробы - почва их заботливый дом, но этот дом - продукт их жизни.

Будь нормальной средой для других - и другие будут нормальной средой для тебя. В этом смысл экосистемы. Помоги себе, помогая партнёру - смысл симбиоза и партнёрства.

Все обитатели и элементы почвы прямо или косвенно связаны. Отними что-то - и всё разваливается. Отними микробов - и самому приходится подавлять патогенов, разлагать органику, доставлять растениям азот и минералы. Отними структуру - и нет воздуха, воды, хиреют корни, дохнут микробы, уходит живность. Отними органику - и нет ни живности, ни микробов, ни влагоёмкости, ни пористости. Отними растения и живность - и нет органики, нет структуры, нет ничего, кроме глины и песка.

По данным знаменитого эколога Б.Гржимека, в слое в 30 см на одном квадратном метре европейской степи обитают:

Вся эта орава жива тем, что съедает за сезон до 10 кг вырастающих здесь же растений.

Почва без живой экосистемы - уже не почва, а просто инертный материал. Он уже не сопротивляется ветру, солнцу и воде, удобрениям и химикатам. Не поддерживает жизнь. Происходит опустынивание. Путь интенсивного пахотного земледелия - это путь опустыниваниятак, не всё, что мы копаем и пашем, можно назвать Почвой. Почва - это, прежде всего, ЭКОСИСТЕМА, УСТОЙЧИВО ПОДДЕРЖИВАЮЩАЯ ЖИЗНЬ. В биосфере всё устроено именно так (см. рис. 1.).

И вот на планете появляемся мы. Откуда мы, такие чужие? Степень нашего невежества, враждебность к природе, слепота и разрушительность земледельческой практики кажутся мне прямым доказательством нашего неземного происхождения! Мы хозяйствуем так, будто и не подозреваем, что это - наша планета. Так ведут себя только захватчики. Получив девственные земли, мы радостно начинаем их распахивать. А когда почва стала терять устойчивость, засоляться, перестала сдерживать патогенов, начала страдать от засух или заболачиваться, мы решаем, что таковы её обычные свойства! И создаём воинствующую науку и индустрию для борьбы с "почвенными недостатками". На эту борьбу уходит полтора века, и только сейчас мы начинаем понимать, что боремся с собственными убеждениями. Стимуляторы, концентраты гумуса, культурные черви, органические и минеральные удобрения, пестициды, разные микробы, по отдельности и в смесях - чего мы только не придумываем, чтобы сохранить возможность по-прежнему разрушать плодородие!

Поздравим себя, братцы-инопланетяне! Свершилось - "человек остался наедине с самим собой в борьбе с самим собой за выживание". Интенсивное сельское хозяйство в полном тупике. Уничтожив свою среду обитания - почву, мы платим огромные деньги за возможность что-то выращивать на ней.

Но выход найден уже очень давно. На смену индустриальному медленно, но верно приходит восстановительное земледелие. Его несут более земные люди. Они стараются вернуть почве её способности. Они понимают, что за взятое надо платить. Они не желают жертвовать будущим ради сегодняшней прибавки к прибыли. Они больше не хотят разрушать свою среду. Это люди, пытающиеся честно сотрудничать с планетой. Им больше нравится созидать, чем разрушать. И их результаты впечатляют.

"Только при постоянном поступательном росте плодородия у нас есть шанс сделать сельское хозяйство продуктивным и безопасным" ("Экологизация защиты растений", Биопресс, 1994).

"Интенсивные методы сельского хозяйства - бритва в лапах обезьяны" (доктор агрономии Гюнтер Кант, Германия).

Плодородие почвы легко МОЖНО УВЕЛИЧИВАТЬ. Но это - совсем не то, что мы привыкли делать с почвой. Это совершенно другая работа, в основе своей - душевная и умственная.


Рис. 1

 

НОВОЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЕ ОВСИНСКОГО

Иван Евгеньевич Овсинский - первый русский учёный-агроном, показавший ненужность плуга. О его работе подробно рассказал С.М. Скорняков в книге "Плуг: крушение традиций?" (ВО Агропромиздат, 1989). Вот его рассказ вкратце.

Сначала Овсинский работал на Дальнем Востоке, и многое перенял у китайцев. Вернувшись, стал работать в Бессарабии, потом в Подольской губернии. Десять лет испытывал свою новую систему. Результаты оказались потрясающими. В 1898 г. он выступил с докладом в Киеве. Потом с большим трудом издал книжку. Она потрясла умы земледельцев, и за десять лет была четырежды переиздана в России.

Следует сказать, что первые подробные указания о роли органической мульчи, о естественной структуре каналов и необязательности пахоты дал за двадцать лет до Овсинского Д.И. Менделеев. Во Франции, Голландии и Германии также были подвижники этой системы, получавшие 20-44 ц/га зерновых.

Овсинский никогда не пахал глубже, чем на 5 см. Главным достоинством его системы была исключительная устойчивость посевов и к засухам, и к переувлажнению. Всякий раз, когда у соседей посевы выгорали или хлеб не всходил вообще, Овсинский собирал прекрасные урожаи, вдвое превышавшие лучшие урожаи того времени. Со временем его урожаи росли.

Метод Овсинского испытывался пять лет на двух опытных станциях юга Украины, и преимуществ не показал. Испытывали его и многие хозяйства - впрочем, с большими отклонениями, и результатов также не получили. Два года поля Овсинского осматривал В.А. Бертенсон, учёный специалист Министерства Земледелия; он отмечал многие достоинства технологии и прекрасное состояние полей, особенно кукурузы, которая вырастала под три метра и "завязывала по 8-10 крупных початков". Тем не менее, Бертенсон не рекомендовал систему к широкому применению.

Весьма умно отреагировал на Овсинского Д.Н. Прянишников. Изучив суть дела и поставив опыты, он заключил: "…Всякий приём хорош на своём месте. Глубокая пахота нужна во влажное время года, для накопления влаги, в сухое же время, для сбережения влаги, уместна поверхностная обработка почвы". Весьма точное определение сути - если не знать, что непаханая почва также хорошо накапливает влагу.

В 1909 году кафедра агрономии Киевского университета почему-то обрушилась на Овсинского с огульной критикой, объявив его книгу полной путаницей и чепухой. Выдвинув массу теоретических возражений, противники Овсинского утверждали, что его результаты - следствие исключительно прежней глубокой пахоты его полей. Аргумент, как вы увидите, смешной, но с тех пор учение Овсинского было обесценено и забыто. И только через полвека, благодаря работам Т.С. Мальцева, опыты южной Украины перепроверили и нашли, что система Овсинского в них, по сути, не соблюдалась. Т.С. Мальцев, а за ним А.И. Бараев доказали эффективность безотвальной системы и ввели её в практику многих районов СССР.

Я просто счастлив, что теперь и вы можете ознакомиться с опытом Ивана Евгеньевича. Копию его книги любезно предоставил Ю.И. Слащинин. В качестве иллюстраций взяты гравюры из "Энциклопедии русского сельского хозяйства" (СПБ, Девриен, 1900 г.), а также неподражаемые и точные рисунки Андрея Андреева из "Умного огорода".

Относясь к Овсинскому с особой трепетностью, я почти не сократил его текст - он стал короче всего на четверть. Хочу обратить ваше внимание на первую главу. Она может показаться не относящейся к земледелию. Но уверяю вас: в ней - суть разумного растениеводства. Пусть не смущают вас "устаревшие" рассуждения Овсинского: учтём, что они более результативны на практике, чем многие положения современной науки.

 

 

И.Е. ОВСИНСКИЙ

Издано в Киеве в 1900 г.

НОВАЯ СИСТЕМА ЗЕМЛЕДЕЛИЯ

СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА I. САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ РАСТЕНИЙ ПО ОТНОШЕНИЮ К ЗЕМЛЕДЕЛИЮ

РЕАЛЬНОСТЬ ПРОБЛЕМЫ

РАЗУМНОСТЬ РАСТЕНИЙ

ВОЗБУДИМОСТЬ* ПРОТОПЛАЗМЫ**

ЖИЗНЬ СЛИЗЕВИКА*

ЖИВЫЕ КЛЕТКИ РАСТЕНИЙ

ПОВЕДЕНИЕ РАСТЕНИЙ

ПОВЕДЕНИЕ РАСТЕНИЙ-ХИЩНИКОВ

СУТЬ САМОБЫТНОСТИ РАСТЕНИЙ

САМОБЫТНЫЕ РАСТЕНИЯ И ЗЕМЛЕДЕЛЕЦ

НОВАЯ СИСТЕМА ЗЕМЛЕДЕЛИЯ

ГЛАВА II. ПИТАНИЕ РАСТЕНИЙ. ВСТУПЛЕНИЕ К НОВЫМ НАЧАЛАМ ОБРАБОТКИ.

ИСТОРИЯ ВЗГЛЯДОВ НА ПИТАНИЕ

ПИТАТЕЛЬНЫЕ ВЕЩЕСТВА

ГЛАВА III. ИСТОЧНИКИ ПИЩИ РАСТЕНИЙ: АТМОСФЕРА И ПОЧВА

АТМОСФЕРА

ВЫВЕТРИВАНИЕ И ПИТАНИЕ

ЗАПАСЫ ПИТАНИЯ В ПОЧВЕ

ГЛАВА IV. УСЛОВИЯ УСВОЕНИЯ РАСТЕНИЯМИ ПИТАТЕЛЬНЫХ ВЕЩЕСТВ, НАХОДЯЩИХСЯ В ПОЧВЕ И АТМОСФЕРЕ. ВЫВЕТРИВАНИЕ ПОЧВЫ.

ЕСТЕСТВЕННАЯ СТРУКТУРА ПОЧВЫ

ГЛУБОКАЯ ПАХОТА

ПЕРЕГНОЙ И ПИТАНИЕ

ВОЗДУХ В ПОЧВЕ

ИЗВЕСТКОВАНИЕ

ПЕРЕГНОЙНЫЙ СЛОЙ

ГЛАВА V. УГОЛЬНАЯ КИСЛОТА В ПОЧВЕ

ГЛАВА VI. ТЕМПЕРАТУРА ПОЧВЫ

ГЛАВА VII. АТМОСФЕРНАЯ ИРРИГАЦИЯ

СГУЩЕНИЕ ВЛАГИ В ПОЧВЕ

НОЧНОЕ ОСАЖДЕНИЕ РОСЫ

ГЛАВА VIII. ОРУДИЯ ДЛЯ ОБРАБОТКИ ПОЧВЫ

КУЛЬТИВАТОРЫ

ГЛАВА IX. ОБРАБОТКА ПОД ОЗИМЬ

ГЛАВА Х. ОБРАБОТКА ПОД ЯРОВЫЕ ХЛЕБА

ГЛАВА XI. ПОСЕВ

ГЛАВА XII. УХОД ЗА ПОЧВОЙ И ЗА РАСТЕНИЯМИ ПОСЛЕ ПОСЕВА

 

Предисловие

Замечательные результаты, получаемые постоянно при применении "Новой системы земледелия" на практике, побудили меня написать настоящий труд.

Рукопись пять лет блуждала по редакциям и агрономическими "авторитетами" была приговорена к смерти, от которой избавил ее уважаемый редактор "Rolnika I Hodowcy", за что я выражаю ему сердечную благодарность. Искренно благодарю также доктора Юлиана Охоровича за прочтения первой главы труда и за совет напечатать ее. По совету же уважаемого д-ра О. заглавие этой главы "самопознание растений" было изменено на более соответствующее: "самостоятельность растений".

Автор

 

Глава I. Самостоятельность растений по отношению к земледелию

РЕАЛЬНОСТЬ ПРОБЛЕМЫ

Среди земледельцев и по сей день господствует убеждение, что для получения хорошего урожая зерна довольно позаботиться только о том, чтобы растения имели достаточно питательных веществ в почве, нужное количество влаги и соответствующую температуру. Однако наблюдения садоводов-эмпириков* (рассуждающих не теоретически, а лишь на основании анализа результатов), а равно как и теоретические заключения биологов наводят на мысль, что не достаточно одного питания для того, чтобы заставить растение развиваться в желательном для хозяина направлении. Эмпирики и садоводы придерживаются того мнения, что растения помимо воли человека могут иметь и собственную волю и управлять своим развитием самостоятельно - производить или вегетативные* (неполовые) органы: стебли и листья, или же органы размножения, то есть цветы, плоды и семена. Вследствие этого, воспитывая растения и желая, чтобы они развивались в желательном направлении, нужно строго сообразоваться с этой их волей.

С этой целью садоводы употребляют различные способы, которые многим могут показаться достойными внимания не более, чем секреты наших доморослых знахарей и коновалов. Однако же способы, употребляемые садоводами, вполне рациональны. Практики-садоводы опередили в данном случае своих ученых коллег, так же, как и знахари опередили врачей.

И так, в то время, как мы, земледельцы, игнорируем волю и самостоятельность растений, наши садоводы признают их. А также и способы полевой культуры, с какими мы встречаемся в Китае, наводят на мысль, что древний земледельческий народ Китая имеет некоторые понятия о способностях растений управлять своим внутренним хозяйством. Поэтому переводы китайских сельскохозяйственных сочинений были бы для нас весьма интересными. Однако, пока мы дождемся этих переводов, займемся теперь рассмотрением тех данных, которые для разрешения интересующего нас вопроса собраны биологами.

РАЗУМНОСТЬ РАСТЕНИЙ

"Психическая жизнь*, - говорит проф. Гецкель, - в обширном значении этого слова, есть общий признак всех органических клеточек. Но если это так на самом деле, то мы не имеем права оспаривать психическую жизнь у растений".

(*Жизнь - здесь: способность выживать. То есть направлять для выживания свое поведение и внутренние процессы. Одноклеточная инфузория реагирует на раздражение шестью способами, постепенно увеличивая их активность, и только потом отрывает ножку и уплывает. Так же самостоятельны клетки крови. Клетки всех живых тканей, будучи функционально частью организма, регулируют свою среду и выживают как индивидуумы.)

Господствующая форма тела животного есть монархия клеточек, тело же растения - республика. Но так как отдельные клеточки более самостоятельны в теле растения, чем в теле животного, то и психическая жизнь проявляется в растении менее ясно, чем в животном. Исключение составляют только некоторые важнейшие растения, например, нежные мухоловки* (вид растений-хищников), одаренные чутьем.

Вследствие этого психическая жизнь растений была без сравнения меньше исследована, чем психическая жизнь животных, и только некоторые натуралисты обращали на нее внимание. Из числа этих натуралистов в особенности нужно отметить разумного творца психофизики, проф. Фехнера в Лейпциге, который науку о душе* растений изложил в целом ряде гениальных сочинений.

(*Под душой понимается способность чувствовать, эмоционально реагировать. Сейчас это за растениями признается, но не в сельскохозяйственной науке.)

Оставляя психологам спор о душе растений, мы переходим к самопознанию (здесь: самоощущению) и впечатлительности (здесь: восприимчивости) этих последних.

ВОЗБУДИМОСТЬ* ПРОТОПЛАЗМЫ**

*Возбудимость - способность реагировать

**Протоплазма - цитоплазма, жидкая внутриклеточная среда, содержащая все органы клетки и активные белковые комплексы для обслуживания жизненных процессов.

Протоплазма… одинакова как в клеточках растений, так и животных.

Рассматривая протоплазму под микроскопом, мы замечаем в ней особенное движение: это произвольные движения, вытекающие из свойственной протоплазме возбудимости, а также из строения, которым она обладает как живая материя.

Возбудимость протоплазмы есть основание психической жизни в мире животных. Не трудно доказать, что свой главный признак - возбудимость, протоплазма сохранила и в растениях. Действительно, растения способны чувствовать не только внешние влияния, но также они обладают способностью воспринимать впечатления собственной растительной жизни, что, по определению психологов, и составляет самопознание (то есть знание того, что у тебя внутри, ощущение внутреннего состояния). Вместе с тем, они также способны сообразно с полученными впечатлениями управлять своим развитием, своим внутренним хозяйством, что каждый опытный земледелец и должен принимать в соображение.

Доказать впечатлительность (то есть восприимчивость к внешним факторам) растений будет не трудной задачей, так как наука собрала массу данных, убеждающих нас в этой впечатлительности.

Проявляется она одинаково как в растениях низших, так и в более всего развитых; как в протоплазме одиночных клеточек растений, так и равно в целых растениях или же их частях.

"Целое тело растения, - говорит д-р Льюис, - составляет одно чувствующее существо: его корешки и листочки находятся в такой близкой связи, что если какая-нибудь причина раздражит корешок, то сейчас же это отзывается на листьях, и они болеют вместе с родственными клеточками нижних частей растения; здесь повторяется то же самое, что и у животных: возбуждение одного органа обыкновенно чувствуется всем организмом".

Жизнь организма есть сумма жизней одиночных составных клеточек. Протоплазма же, будь она заключена в стенках клеток, или же лишена внешней оболочки, голая, всегда сохраняет свойственную ей возбуждаемость.

О возбуждаемости голой протоплазмы в низших растениях мы можем убедиться, наблюдая группу низших грибов, так называемых слизевиков (миксомицеты).

ЖИЗНЬ СЛИЗЕВИКА*

*Слизевики, или миксомицеты, имеют многоядерное бесклеточное тело - плазмодий. Сейчас их к растениям не относят, а выделяют в самостоятельную группу; около 500 видов, из них четверть - паразиты, обитающие внутри живых клеток. Свободноживущие виды биологически соединяют свойства грибов и амёб: питаются мёртвой органикой, размножаются спорами, но могут медленно ползать в поисках пищи, влаги и тени. По сути, плазмодий - одна огромная цитоплазма.

Слизевики, принадлежа к растениям, тем не менее произвольно двигаются, как животные, причем движения их превосходно соответствуют потребностям растения, как будто растения эти одарены разумом и волей. Тело, вырастающее иногда до величины человеческой ладони (бывает и до метра), ползает среди мхов, погнивших листьев, или же под корой гниющего дерева, при помощи кривых отростков (как амёба с помощью ложноножек). Интересные наблюдения над движениями слизевиков сделал Сталь.

Так, тело, которое расползалось по влажной бумаге, уходило с этой бумаги, когда она высыхала, поднимаясь даже вверх на пластинку, покрытую желатином. Слизевик собирается под пластинкой, а затем высылает вверх как будто ножки, которые, постепенно возвышаясь, достигают наконец желатина и расползаются по нему, притягивая за собой и все тело миксомицета, уходящего с неблагоприятствующей ему сухой поверхности бумаги. Ежели мы пожелаем, чтобы ищущее влаги тело перешло опять на бумагу, то довольно смочить ее поверхность и грибок сейчас же перейдет с пластинки вниз.

В период же размножения спор, слизевик, напротив, избегает влаги и подыскивает сухие места. Таким образом, слизевик, кроме чувствительности обнаруживает еще и самопознание - способность воспринимать впечатления собственной растительной жизни, а именно - приближение периода размножения.

Одинаково чувствительным оказывается слизевик и к питательным жидкостям. Так, например, ежели полоску влажной бумаги смочить с одной стороны питательной для грибка жидкостью, например - настойкой из коры, то наше растение сейчас же ползет в ту сторону. Наоборот, ежели настойка слишком крепка или же если бумагу смочить несколькими каплями соляного раствора, то слизевик уходит обратно, желая, по-видимому, избежать вредного влияния этих растворов.

Точно так же, как влаги и пищи, плазмодий ищет и воздуха, от солнца прячется в тени, от холода уходит в более теплую сторону и т.д.

Итак, голая протоплазма миксомицетов одарена: 1) способностью восприятия внешних влияний, 2) способностью чувствовать собственную растительную жизнь и 3) способностью переноситься с места на место. Образ жизни миксомицетов вполне аналогичен с образом жизни животных, которым движение помогает избежать опасности, подыскивать пищу, воду и т.д.

ЖИВЫЕ КЛЕТКИ РАСТЕНИЙ

Высшие растения имеют протоплазму не голую, а заключенную в деревянистый* (то есть из клетчатки, или целлюлозы) покров. Но мы имеем многочисленные доводы, которые убеждают нас, что заключенная таким образом протоплазма не теряет ни одного из своих свойств. Так, движение протоплазмы мы можем наблюдать в клеточках водорослей семейства харовых. Под микроскопом видно быстро движущуюся протоплазму, которая по одной стороне клеточки поднимается в гору, по другой же сплывает вниз. Такое же вращение протоплазмы можно видеть в клеточках очень многих растений.

Протоплазма вошерии (одноклеточная водоросль) после разрыва клеточки выливается наружу и выпускает из себя ножкообразные отростки, движущиеся наподобие ложноножек амёбы.

Многие растения выделяют из себя в период размножения частички, одаренные самостоятельным движением, так называемые сперматозоиды* и антерозоиды* (мужские и женские половые клетки; "-зоид" означает "животнообразный, как живой"). К числу этих растений принадлежат равно как водоросли, так и сухопутные растения, а именно: мхи, хвощи и папоротники, которые развиваются замечательно интересным образом.

Из споры папоротника вырастает прежде всего так называемый предросток* (маленькая зелёная пластиночка с корешками, вроде мха. Сейчас называется - "заросток". Думаю, "предросток" - гораздо точнее). Содержимое этого органа освобождается наружу в виде семенных телец (сперматозоидов). Стенки их растворяются в воде, завитки их распускаются и они быстро движутся в воде, вращаясь одновременно и около своей оси.

Наделенные свойственной им энергичной способностью движения, сперматозоиды одарены также впечатлительностью; они самостоятельным движением стремятся в сторону женских половых органов. Пфефер констатировал, что в этом процессе притягательным образом действует яблочная кислота, в иных случаях тростниковый сахар (сейчас считается, что этим руководят гормоны, но очевидно, что у сперматозоидов есть своя сложная жизненная программа). Заключенная в деревянистой оболочке протоплазма не только не теряет способности двигаться, но также она не теряет своей возбудимости.

"У многих травянистых растений, - говорит Альман, - молодой и сочный стебель, по виду быстро растущий, получив сильный удар, который, однако, не ломает его тканей и не производит никакой раны, иногда непосредственно после удара обвисает книзу, перегибаясь на известной высоте выше ударного места. Кажется, как будто его внезапно оставили силы, как будто он окоченел и не может поднять собственной тяжести. Протоплазма его клеточек конечно не убита, но она была только оглушена сильным ударом и требует известного времени на то, чтобы прийти в себя. Стебель некоторое время, может быть, несколько часов, остается обвислым и неподвижным, но затем начинает подниматься и вскоре приобретает прежнюю силу".

Кроме выше сказанного мы находим много других фактов, доказывающих впечатлительность растений. Растения чувствительны к свету и к влаге, заключающейся в воздухе; на них действует температура, хлороформ делает их нечувствительными; они чувствуют прикосновение постороннего предмета, после чего их части производят известные движения. Затем мы имеем факты, доказывающие, что растения одарены известного рода внутренним чувством и в силу полученных впечатлений совершенно самостоятельно, часто даже против воли и желания выращивающего их, управляют своим развитием.

ПОВЕДЕНИЕ РАСТЕНИЙ

Факт поворачивания за солнцем цветов подсолнуха общеизвестен. Многие сорта закрывают свои цветочные бокалы на ночь или в пасмурные дни (сон растений) и раскрывают их в светлые, солнечные дни; есть впрочем и такие, которые цветут ночью, а засыпают днем. Явление сна отчасти происходит под влиянием света, частью же растение укладывает свои листья ко сну с целью уменьшить лучеиспускание (излучение тепла) среди ночи, чтобы таким образом защитить себя от холода.

Большой нильский лотос, священное растение древних, и наши водяные лилии закрывают на ночь свои цветы, затягивая их в воду, утром же выбрасывают их наружу и распускают.

Энотеры (род ослинник, включающий и несколько садовых разновидностей, в том числе и "ночную красавицу", в сумерках разворачивающую крупные жёлтые цветки прямо на глазах) закрывают свои цветы днем. Некоторые растения так чувствительны к тени, что закрываются среди белого дня, когда туча заступит собою солнце.

Известны также часы из цветов, распускающихся в различное время дня, или так называемых периодических.

Листья одарены способностью чувствовать напряжение света. Слишком большой солнечный свет уничтожает хлорофилл и обесцвечивает листья, вследствие чего у тропических растений листья обыкновенно укладываются таким образом, чтобы лучи проходили более или менее параллельно с листом, а не падали бы перпендикулярно на его поверхность. С этой целью они то поднимаются на своем черешке вертикально, то свешиваются вместе с черешком вниз, то черешок поворачивается так, чтобы плоская поверхность листа приняла вертикальное положение. Австралийская малина на солнце едва образует только черешки от листьев, между тем как в тени листья этого растения находятся в полном развитии. Вообще же строение паренхимы* (срединная ткань листа) в тени гораздо более ноздревато, чем на солнце. Иногда молодые побеги окрашиваются в красный цвет, что тоже ослабляет влияние солнца.

Влияние света на растения обнаруживается также в общеизвестном поворачивании горшечных растений к окну. Желая, чтобы комнатное растение росло прямо, следует постоянно поворачивать горшок. Вика, чечевица и другие растения, выращенные в темной комнате, оказываются чувствительными даже к слабому свету луны, к которой обращаются так же, как и к солнцу. Когда луна скрывалась, растения выравнивались.

Чувствительность растений к температуре обнаруживается каждый день во время их роста. Есть известный оптимум температуры, при котором растения произрастают лучше всего. Высшая или низшая температуры одинаково задерживают развитие.

Бартелем поместил гиацинты в горшках возле нагретой трубы и по истечению некоторого времени заметил, что боковые корни вырастали по направлению к источнику тепла. Развивающиеся в воде корни гиацинтов точно так же направлялись к стеклянной перегородке, за которой была налита горячая вода.

Корни также стараются найти и воздух. Делается очевидным это, например, при водяном выращивании кукурузы, корешки которой стараются удержаться на поверхности воды, произрастая в виде волнистой линии, для того, чтобы иметь достаточное количество воздуха. Этим свойством растений объясняют их способность углубляться только до такого места, куда имеет доступ воздух. Этим также можно объяснить известный факт, что посаженные слишком глубоко деревья пропадают* (это происходит, если грунтовая вода поднимается к верхнему горизонту почвы).

Чувствительность к влаге, заключающейся в воздухе, тоже обнаруживают многие растения.

Живокость (дельфиниум), сибирская заячья капуста (очиток) не закрывают вечером своих цветов, если к завтрашнему дню ожидается слякоть.

Многие из цикорных не распускаются утром, если предстоит дождь. Бело-фиолетовые цветы одного из видов календулы закрываются обыкновенно за 3-4 часа перед дождем. Итак, значит, рядом с часами и растительным компасом мы имеем также и гигрометр* (влагомер) флоры. Чувствительные к влаге, заключающейся в воздухе, растения умеют охраняться как от избытка ее, так и от недостатка.

Так, например, все растения австралийских пустынь, где господствуют засухи, имеют приспособления, уменьшающие испарение и увеличивающие доступ воды снизу. Кроме того, растения в пустынях дают большое количество эфирных масел. Масла эти, вследствие испарения, охлаждают листья и поднимаются над лесом в виде газа. По Тиндалю, воздух, насыщенный такими парами, меньше пропускает теплородных лучей, вследствие чего этот газовый плащ защищает деревья от согревания и испарения. С другой же стороны слишком длинные корни растений доставляют им воду снизу.

Растения, точно так же, как и животные, могут подвергаться действию средств, делающих их нечувствительными. Клавдий-Бернард подвергал действию эфира крепкое и здоровое растение "Не-тронь-меня" (вид мимозы, листья которой опускаются от прикосновения), помещая таковое под колпак, под которым находилась губка, пропитанная эфиром. Через полчаса наступало бесчувственное состояние растения, которое уже более не было склонно сворачивать свои листья при дотрагивании. В последнее время замечено, что кокаин и морфий парализуют движения. Все это заслуживает более серьезного внимания.

Интересное явление движения можно также наблюдать на частях растений. По Дарвину, каждый орган растения подвергается постоянным окружным колебаниям, составленным из бесконечно малых, для глаза неуловимых вибраций. Существует, однако, растение, движения листьев которого очевидны - это маятничник, индийский клевер. В Индии растение это делает около 60 колебаний в минуту. Теплота ускоряет движение его листьев.

Части других растений двигаются явно: 1) когда раздражит их какой-нибудь внешний фактор и 2) когда его побудит к этому воспринятое впечатление собственной растительной жизни.

Движение первого рода мы одинаково встречаем как в надземных частях растений, так и в корнях. Дарвин обращает внимание на особую впечатлительность кончика корешка: он может отличить более твердый или более крупный предмет, когда к нему прикасаются с двух сторон, а также и влагу, к которой он наклоняется. Дарвин говорит, что конец корня, управляющий движениями смежных с ним частей, без преувеличения можно сравнить с мозгом низших животных. В этом совмещении впечатлительности и способности переносить впечатление на другие части он видит самое разительное сходство между растениями и животными.

Вспомним прежде всего о "Не-тронь-меня" - растении более всего известном. Растение это имеет крайне чувствительные листья, опускающиеся при всяком прикосновении к ним (рис. 2).


Рис. 2

Валляс говорит, что переход через места, поросшие этим растением, вызывает удивительные последствия: "за каждым шагом растения ложатся на известном пространстве как бы обессиленные, а полоса в несколько футов шириною между лежащими растениями отличается измененным цветом свернувшихся листьев".

ПОВЕДЕНИЕ РАСТЕНИЙ-ХИЩНИКОВ

Растения насекомо-рыбо-ядные в последнее время обратили на себя внимание натуралистов, как явление само по себе интересное и приводящее к философским выводам (1). Недавно открытое Дунстаном в окрестностях озера Никарагуа растение ландоктопус настолько удивительно, что сведения о нем можно было бы принять за сказку, если бы их не сообщило специальное натуралистическое издание (жаль, что Овсинский их не приводит).

Сноска внизу страницы(1) Растения - сознательные живые существа. Мы можем достичь с ними более тесного взаимопонимания. Овсинский применил это на практике и достиг высокого результата. Представьте, как надёжен и радостен стал его мир! Заметьте: философские выводы сии отодвинуты так далеко, что и до сих пор напрочь отсутствуют в нашем мировоззрении.

На этих именно растениях отлично можно наблюдать одновременно их чувствительность и способность воспринимать впечатления собственной растительной жизни.

Впечатлительность обнаруживается сейчас же после соприкосновения насекомого или рыбки с частью растения, предназначенной для хватания их.

Хищные растения действительно переваривают пойманные жертвы и лучше растут, как бы тучнея от тел своих жертв. Это подтвердили опыты Дарвина, Бюзгена и других натуралистов, которые констатировали, что вес экземпляров, питающихся насекомыми, был в два с лишком раза больше, чем тех же растений, не питающихся ими, а извлекающих пищу исключительно из земли при помощи корней (на рисунке 3 - непентес, тропическая хищная лиана; её ловчие кувшины - это видоизменённые листья).


Рис. 3

Наконец, водяные хищные растения, например болотный лён, совершенно не имеют корней и питаются исключительно мелкой рыбкой, рачками и пр. Болотный лён произвел такие опустошения среди рыб в Америке, что американцы должны были обратиться к проф. Колину в Бреславле с просьбой, чтобы он открыл им тайного грабителя. Проф. Колин обнаружил, что этим хищником есть растение - болотный лен, от которого начали очищать пруды, чтобы предупредить истребление мелкой рыбы.

Но присмотримся к перечисленным растениям несколько ближе. Мухоловка (Dionea) родом из северной Америки (рис. 4).


Рис. 4

Она принадлежит к растениям сухопутным и встречается в наших садовых заведениях. Листья ее на концах могут закрываться, укладываясь наподобие двух половинок устрицы.

Движение это происходит тогда, когда на одну из двух подвижных половинок сядет насекомое. Тогда быстрым движением листья смыкаются, излавливая насекомых, после чего наступает процесс переваривания, происходящий таким образом, что половинки листа выделяют из себя кислый сок и фермент, похожий по составу на желудочный сок человека, растворяют пойманную жертву в этом соке и после того, как она начнет перевариваться, раскрываются, чтобы снова начать охоту. Листья не закрываются, если мы положим на них кусочек дерева или камешек, но они закроются, если растению дать кусочек яичного белка или мяса. И следовательно, мухоловка умеет отличать вещи удобоваримые от неудобоваримых. В процессе этом мухолов проявляет одинаково как впечатлительность, так и самопознание, ибо он знает, когда оканчивается процесс переваривания и когда наступает пора открывать ловушку.

Интересным также представляется строение железистых волосков росянки, предназначенных для хватания насекомых (рисунок 5).


Рис. 5

Каждый волосок складывается из нежных продолговатых клеточек, число которых увеличивается в головке, на которой выступает слизь, выделяемая переваривающими железами. Когда к этой слизи прилипнет насекомое, то волосок с насекомым соответственно наклоняется и укладывает жертву на середину листа, после чего другие волоски тоже наклоняются к жертве, выделяют кислоту и фермент, подобный пепсину* (желудочный фермент, ускоряющий расщепление белков),

Росянка также умеет вовремя выделить слизь, кислоту и ферменты, и волоски её знают, когда нужно нагнуться к жертве и когда снова выпрямиться.

Болотный лен вместо корней наделен пузырьками, запирающимися клапаном, которые ловят рачков, мелкую рыбешку и проч. После захвата жертвы клапан не открывается до тех пор, пока не окончится процесс переваривания. Но растение это дает еще более ощутимые доказательства самопознания. Оно превосходно чувствует приближающийся период размножения, и тогда его пузырьки вместо липкой тяжелой жидкости наполняются воздухом. Целое растение, которое до сих пор отдыхало на дне, поднимается вверх, распускает цветы на поверхности воды и после оплодотворения цветов пузырьки опять наполняются тяжелой жидкостью и втягивают растение на дно, где уже дозревают его семена.

* * *

Удивительный пример самопознания также дают нам валиснерии (известные аквариумные растения). Прикреплённая ко дну валиснерия всё время растёт под водой. Когда подходит время цветения, происходит весьма интересное явление. Мужские цветы отрываются от короткого стебля и всплывают на поверхность воды, рассеивая там свою плодотворную пыль. Стебель же женского цветка развертывает свои завитки и, выпрямляясь, выносит тоже и женский цветок на поверхность. Здесь происходит свадебный пир - опыление, после чего скручивающийся спиральный стебель опять втягивает оплодотворенный женский цветок в воду, где и поспевает семя.

Некоторые растения сами рассевают и выбрасывают семена (например, "бешеный огурец").

Некоторые цветы умеют задерживать насекомых (1), засматривающих им внутрь.

Сноска: (1) Особенно виртуозно работают с насекомыми орхидные. Некоторые их них в точности имитируют самку своего опылителя, и возбуждённые самцы буквально бросаются на цветки. Другие опьяняют насекомых наркотиком. Третьи привораживают половыми феромонами (запах самки). Есть даже такие, что оглушают гостя ударом в лоб. А вообще, всех хитрых способов выживания и партнёрства не перечислишь.

Итак, в жизни растений мы замечаем явления, заслуживающие более серьезного внимания. Они доказывают, что мы не имеем права говорить о растениях, как о бездушных минералах. Проф. Шокальский, обнаруживая привычку растений, говорит: "Привычка высшего организма суть… основа деятельной самобытности растения, управляющего целым своим внутренним хозяйством. Одни только философы признают ее открыто, как растительную душу. Но, к несчастью, они в своих рассуждениях настолько злоупотребили ею, что в глазах материалистов потеряли всякое доверие. А отсюда происходит наше теперешнее исключительно материалистическое в естествоведении направление".

Но, как говорит Альман: "На самом деле все последние наблюдения все больше и больше подтверждают тот факт, что жизнь животного и жизнь растения, по своему существу, одинаковы (2) - подобно тому, как одинакова протоплазма".

(2) Моя точка зрения ещё проще. Жизнь - это то, что заставляет всё живое процветать. Всех - и микроба, и нас с вами. Божья искра, движущая и поведением каждого существа, и эволюцией биосферы. Жизнь занимается совместным и бесконечным процветанием. Процветание состоит из поддержания себя, поддержания своей среды и избегания опасностей. В этом - единственный и объективный смысл жизни. Все наши убеждения, стремления и занятия - это попытки улучшить свою жизнь. На самом деле, у нас со всем живым миром общий смысл жизни. Вот почему наиболее продуктивны те, кто учится у природы, а не борется с ней.

СУТЬ САМОБЫТНОСТИ РАСТЕНИЙ

Итак, разрешение вопроса, как должен поступить хозяин ввиду доказанной самобытности растений, становится для нас, земледельцев, необходимостью.

Нужно прежде всего указать, где именно может произойти столкновение между самобытностью растений и целью хозяина, и в каком случае управляющее своим внутренним хозяйством растение может привести земледельца к разочарованию, уничтожить все его усилия и стремления и дать ему вместо ожидаемых выгод - одни убытки. Чтобы ответить на этот вопрос, следует припомнить ту цель, ради которой земледелец выращивает растение.

Главной целью стремлений земледельца суть плоды и семена. Правда, что выращивают растения также и ради стеблей и листьев (корм) или ради клубней и корней. Но основанием нашего существования всегда будет зерно. Итак, следовательно, все старания земледельца обращены главным образом на образование генеративных частей растений: цветов, плодов и семян. Если бы деятельная самобытность растений стремилась к той же самой цели, то достаточно было бы как следует обработать и, в случае надобности, удобрить почву для того, чтобы получить желаемый урожай.

Ежедневная практика, однако, опровергает теорию, поучающую нас, что исключительно при помощи надлежащего удобрения и обработки мы можем получить максимум урожая на данном пространстве. Богатые нивы Подолии и Украины уж слишком часто доказывают нам эту истину, потому что там именно такие идеальные условия дают земледельцу вместо большого количества хорошего зерна массу малоценной соломы. Каждый из нас встречал в садах сильно растущие черешню, яблони, груши и т.д., которые не хотят давать плодов. И наоборот - часто двухлетние растения подвергают земледельца убытку, вследствие того, что слишком рано, уже на первом году, производят семена, как например известное "выбрасывание" семенной стрелки (стрелкование) бураков, лука и пр.

Факты эти слишком ясно показывают нам, что изобилие питания в почве, само по себе, вовсе не в состоянии еще обеспечить урожая, и что нужно сообразоваться еще с другими факторами, а именно с деятельной самобытностью растения. И действительно, одной только этой способностью растений мы можем объяснить такое явление, как … нежелание давать плоды в хороших условиях. Тогда как растения, обитающие в расщелинах скал, где сбитые в одну кучу корешки с трудом доставляют пропитание для растений, обильно цветут и снабжаются семенами.

Как видим, в благоприятных условиях растения вовсе не стремятся производить цветы, плоды и семена. Происходит это потому, что образование плода истощает силы растения и часто становится причиной его гибели. "Семена, - говорит проф. Забель, - для своего образования требуют большого количества пищи, вследствие чего, если семена не развиваются, то другие органы растения будут менее истощены и само растение будет развиваться роскошнее". Вследствие этого растущие в хороших условиях и здоровые растения стремятся, главным образом, к развитию вегетативных органов - хлебные растения сильно кустятся, фруктовые деревья вырастают в листья и ветви, виноград в Индии вместо кистей ягод дает массу побегов. Единственно, растения, находящиеся в дурных условиях или существованию которых угрожает опасность, производят семена для того, чтобы этим исключительно доступным для неподвижных растений путем перенестись в лучшие условия быта. Старые же растения, которым угрожает смерть, также производят семена в огромном количестве для того, чтобы этим путем обновиться и защитить себя от окончательной гибели.

Поэтому-то сдавленное расщелиной скалы растение так обильно и снабжается семенами. Оно питает надежду (1) с каменистой почвы перенестись в лучшие условия при посредстве семян, не будучи в состоянии переноситься каким-либо иным образом, как это делает плазмодий миксомицетов, или одаренные движением животные.

Убожество, нищета среди животных и людских сообществ до известной степени тоже способствует размножению. Наоборот, слишком упитанные животные оказывают менее половой страсти. Упитанные куры перестают нестись и т.д.

Недовольство своим положением, страдание - вот причины, по которым цветы цветут и производят плоды и семена. Мы, убежденные в том, что природа улыбается нам цветением, должны знать, что причиною этой улыбки есть боль.

(1) Хочу ещё раз заострить ваше внимание: слова "хочет", "знает", "питает надежду" Овсинский использует буквально. И он прав. Давно показано, что растения программируют своё развитие, считывая информацию об окружающих условиях ещё во время прорастания семени. А часть программы пишется под влиянием условий хранения семян! Растения действительно знают и хотят. То, что мы этого не видим - наши проблемы.

САМОБЫТНЫЕ РАСТЕНИЯ И ЗЕМЛЕДЕЛЕЦ

Если наши местные многолетние растения не погибают сразу после цветения, как это бывает с однолетними, то, во всяком случае, они истощаются и приближаются к смерти. Поэтому-то наши многолетние растения не хотят родить в хороших условиях. Однолетние же предпочитают лучше разветвляться и куститься без конца, нежели истощаться цветением и гибнуть. По той же причине на полях кустятся без конца и не хотят дозревать хлеба, подвергаясь вследствие этого влиянию болезней и производя в конце концов очень мало плохого зерна. В садах же тянутся в листья ("идут в лопух") цветы и овощи (огурцы, дыни и проч.), не родят фруктовые деревья, в оранжереях не хотят цвести цветы и т.д.

Вследствие этого хозяин должен употреблять известные средства, которыми можно заставить растение цвести и давать плоды, потому что без этого и самый лучшая обработка и удобрение будут ни к чему. Все эти средства имеют целью нанести растению боль, чтобы заставить его приносить плоды. С этой целью в Индии не желающий родить виноград закапывают на известное время в землю, после чего он начинает родить. Для того же наш крестьянин надрезывает топором ствол не приносящих плодов деревьев и т.д.; садовники сажают цветы в тесные горшки, потому что в таких горшках растения лучше цветут. Тесный горшок здесь действует наподобие расщелины скал, о которых мы говорили выше. Некоторые растения, например кактусы, цветут лучше всего тогда, когда 1/3 часть горшка занята щебнем, а горшок настолько мал, что растение едва может в нём удержаться.

Бесплодные фруктовые деревья садовники заставляют производить плоды следующими способами: кольцеванием (вырезание узкого поперечного кольца коры на стволе), надрезыванием ствола, размозжением коры и молодых веток (варварская процедура, которую делали при помощи особых щипцов), скручиванием побегов (побег скручивается вокруг своей оси до расслоения древесины и загибается петлёй), срезанием и прищипкой, затягиванием ствола или стебля травянистых растений проволокой, лишением растений влаги - пересушиванием, которое применяется к быстро растущим в листья огурцам, дыням и т.д., а также к луковичным цветам; выхолаживанием кактусов зимою в температуре 4 градуса в течение нескольких недель перед Рождеством, после чего они лучше цветут; примораживанием молодых корешков артишоков; разбиванием веточек грецких орехов при сборе шестами, после чего они родят гораздо обильнее; сверлением ствола фруктовых деревьев; раскалыванием корней, причем в щель вкладывается камешек, чтобы расширить рану; посевом старых, с ослабевшей вегетативной силой семян огурцов, дынь и т.п.; раздражением корней посредством приподнимания или обрезания (глубокой культивации) и т.д.

В Австралии, где пропасть мелких растений гибнет от засухи, растения эти сохраняют себя от полного исчезновения тем, что в течение своей короткой жизни производят массу семян. У нас замечено, что лесные деревья, например бук, дают самый большой урожай семян в те года, которым предшествует засуха.

Посев весною овса и гороха вовремя - в холодную землю - даст растения богатые на зерно. В Архангельской губернии, где на излишек тепла жаловаться нельзя, у земледельцев существует поговорка: "Когда май холодный, то год не голодный".

Растения неимоверно чувствительны к тем пыткам, которым подвергает их человек, и мстят ему за них - плодами и цветами. Наоборот же, растения, возделываемые не ради семян, садовники стараются воспитывать в условиях по возможности самых благоприятных. Так, например, бураки и лук сеют в хорошо согревшуюся почву, потому что в холодной они "стреляют" в семена и т.д.

Чувствительность растений к более или менее благоприятным условиям роста проявляется иногда замечательным образом. Так, например, мы можем заставить, чтобы луковички амариллисов развивали цветочную стрелку прежде, чем листья. Для этого луковичку, посаженную в горшок, нужно поместить в теплом месте и держать без поливки. Такое просушивание заставляет растение спасаться как можно скорее от гибели, образуя семена, вследствие чего луковичка выбрасывает цветочную стрелку. Когда же мы не пожалеем ей воды, то она развивает и листья. Луковички гиацинтов образуют цветы, если мы присыплем их в несколько вершков (вершок - около 3,5 см) слоем песку, освободиться из-под которого они хотят при помощи семян и т.д.

Чрезвычайно интересное явление быстрой перемены органов вегетативных на генеративные (половые) дает нам вырванная с корнем и, вследствие этого, обреченная на смерть настурция. Растение это обладает особенным свойством сохранять жизнь еще некоторое время после того, как его вырвут, черпая влагу и пищу из воздуха, как эпифиты* (растения, живущие на стволах и ветвях деревьев без почвы, улавливая пищу и влагу из воздуха). Эти последние минуты жизни настурция употребляет на то, чтобы образовать семена и тем продолжить свое существование в потомстве. Для этого повещенная на стене настурция развивает массу цветов, появляющихся вместо утерянных листьев.

К образованию семян растения побуждает борьба за существование. (1) Садовники заметили, что густо посаженные помидоры родят обильнее, чем посаженные поодиночке. Такие же наблюдения сделал проф. Шредер в Москве над поленикой*, превосходной ягодой севера (княженика, ароматнейшая из ягод, похожа на морошку). У г. Добрского густо посеянный люпин дозревал неделей раньше посеянного редко. В окрестностях Ростова огородники густым посевом сахарного горошка заставляют его выбрасывать большее количество стручков. В Америке густая* посадка клубники (чаще в ряду, но шире междурядья) дает такие же результаты и т.д.

(1) Ещё Тимирязев указал, что это слово Дарвин употребил не в смысле "борьбы с кем-то", а в смысле усилий выжить, устойчивости к разным факторам. В природе никто ни с кем не борется. Здесь идёт соревнование в приспособленности к среде. Кто более приспособлен - тот и побеждает. Борьба - "изобретение" человека.

Фактор борьбы за существование имеет для нас, земледельцев, большое значение. Выращивая тысячи растений, мы не в состоянии применять к ним средства, употребляемые садовниками. Единственно, принуждая растение вести соответственным образом борьбу за существование, мы можем получить обильное и более раннее плодотворение. Прежде всего, однако, следует помнить, что слишком напряженная борьба за существование может быть причиной гибели растения или того, что полученное зерно будет легкое и плохое, как послед. Поэтому, сгущая растения с целью заставить их вести борьбу за существование, в то же время нужно тут же возле них оставлять свободное место, чтобы обеспечить растения достаточным количеством света и как бы заохотить их к образованию тяжелого зерна в надежде, что оно упадет тут же на свободное пространство.

Потому что иначе густо растущие растения производят обыкновенно легкие семена для того, чтобы ветер мог унести их дальше, на свободное место, как это мы видим на примере густо растущих репейников, бодяков и проч.

НОВАЯ СИСТЕМА ЗЕМЛЕДЕЛИЯ

Система земледелия, основанная на самодеятельности растений, применяется в хозяйствах уже несколько лет. Как я говорил, она заключается в том, чтобы: 1) растения росли густо, вследствие чего они вынуждены вести борьбу за существование и 2) чтобы они имели возле себя свободное пространство и, следовательно, изобилие питания и света.

Удовлетворить эти, на первый взгляд противоречивые требования было не так-то легко. Высеваемое кучей, зерно и падает кучей, по нескольку зерен вместе. Пуская корешки, растеньица теснят друг друга и сразу развиваются ненормально. Они тонки внизу, как ниточки, и слабые стебли не могут удержать растения, которые полегают при первом ветре. Следовало бы подпирать их, как это делают Ростовские огородники с густо посеянным в ряд горошком, но очевидно, что при полевой культуре это невозможно. Нужно бы, значит, найти способ посадки хлебного зерна густо, но, вместе с тем, каждое зерно отдельно, поодиночке. К счастью, теперешняя техника настолько стоит высоко, что этот вопрос может быть разрешен надлежащим образом.

Поэтому уже осенью 1895 года результаты новой системы посева, введенные мною на полях Гриноуцкой (Бесарабия) земледельческой школы, были настолько заметны, что обратили на себя всеобщее внимание. Когда посещал школьное хозяйство уполномоченный от Министерства земледелия г. Бертенсон, то я повел его прежде всего на поля, засеянные овсом по обыкновенной системе и попросил, чтобы он внимательно присмотрелся к колосьям. После того мы пошли на рядом лежащее поле, засеянное тем же сортом овса, но по новой системе, и колосья оказались большими в два раза. Не было почти ни одного меньше 1/2 аршина (аршин - около 70 см). А урожай в данном случае тоже был в два раза больший.

Такие же результаты получились при посеве ячменя, пшеницы яровой, и другие растения, сеяные по новой системе, росли сильнее, раньше дозревали, меньше подвергались ржавчине, давали прекрасные колосья, зерно было ровное, тяжелое, дородное, так что при очистке последа почти не было. Озимь, посеянная осенью того же года, была настолько великолепной, что местные земледельцы съезжались со всех сторон, чтобы посмотреть на нее. Осенью я уехал из Бессарабии, после чего посевы в школе осматривали г. Кишинёвский Губернатор и председатель губернской земской управы г. Кристи. "Посевы произвели фурор" - говорит мне попечитель школы г. Казимир, который показывал их. И действительно, в Подольской губернии и в Бесарабии я не встречал больше таких прекрасных репака (масличная сурепка), ржи и пшеницы. И вот именно что рожь в следующем 1896 году достигла неимоверной вышины: 31/4 аршина (2,2 метра) и больше. Несколько таких громадных кустов сеянной мною ржи, взятых с полей школы, я показывал участникам Подольского земледельческого съезда в Проскурове. Такого громадного хлебного растения никто из них до сих пор не встречал. Подобные же результаты я получил в прошлом году (1897 г.) в Подольской губернии, возле Каменца, где я тоже ввел новую систему.

Достоинства новой системы земледелия, основанной на самодеятельности растений и на новых началах обработки, суть следующие:

Уменьшает она стоимость обработки и посева часто больше, чем наполовину.

Увеличивает урожай (иногда вдвое).

Новая система регулирует влагу в почве, вследствие чего растения во время засухи всходят и растут без дождя.

В слишком дождливые лета растения меньше страдают от избытка влаги.

Бактерии находят самые благоприятные условия развития в почве, размножаясь с неимоверной быстротой; они, собственно говоря, приспособляют землю к плодородию (часто сильному).

Газы, влага, споры бактерий, пыль различного рода поглощаются из атмосферы самым энергичным образом.

Дозревание растений ускоряется, вследствие чего они меньше страдают от паразитов, например, от ржавчины, меньше подвергаются выжиганию на юге и заморозкам на дальнем севере.

Растения достигают часто исполинской вышины.

Зерно получается более дородное и более тяжелое.

Растения не вылегают так, как при посеве по старой системе.

Ввиду этих достоинств новой системы земледелия, не удивительно, что как поля Гринауцкой земледельческой школы, так и хозяйство возле Каменец-Подольска были посещаемы многими земледельцами и представителями власти.

Мы считаем обязанностью познакомить с новой системой более обширный круг читателей. Труд мы делим на две части: в первой из них мы дадим наставления к обработке земли на новых началах, во второй укажем способы посева различных растений.

Глава II. Питание растений. Вступление к новым началам обработки.

Растения, которые мы собираемся разводить, только тогда хорошо вырастут и дадут желательный урожай, когда мы, кроме принятия во внимание их деятельной самобытности, соберем для них в почве соответственной обработкой изобилие нужной им пищи в легко усвояемом корнями состоянии. Иначе растения будут развиваться плохо, и вместо ожидаемой пользы принесут убытки.

ИСТОРИЯ ВЗГЛЯДОВ НА ПИТАНИЕ

Теперь мы знаем, что питательные вещества разводимых нами растений принадлежат к неорганической природе. Другие, однако, взгляды на питание растений господствовали до 1840 года, то есть до того времени, когда появился труд Либиха под заглавием "Химия, примененная к земледелию". Плодородность перегнойных почв навела предшественников Либиха на мысль, что возделываемые растения питаются исключительно органическими остатками растений и животных. Последователи гумусной теории не обратили внимание на то, что первые растения, которые появились на земле, не имели в своем распоряжении органических остатков. Уже это одно подтачивало теорию перегноя, которая и пала под ударами натуралистов новой школы.

По выходе в свет сочинения Либиха появились труды Вегмана и Польсдорфа, как результат конкурса, назначенного академией наук в Геттингене. Этим ученым удалось воспитать растения в песке, лишенном перегноя, исключительно при помощи минеральных веществ.

Последний же удар гумусной теории нанесла водная культура. Опыты показали, что можно довести растения до полного развития и плодотворения, если поместить их в дистиллированную воду, заключающую в растворе (на 1 литр 5 граммов) смесь: азотно-кислого кальция (4 части), фосфорной кислоты, азотно-кислого натрия, а также серно-кислого магния (по одной части). К этому раствору добавляется фосфорно-кислое железо, пока жидкость не сделается слегка мутной. Этим способом доводились до полного развития и плодотворения (сн) хлебные злаки, картофель, бураки, табак и даже деревца.

( ) Известно много разных питательных смесей для растений. Они применяются в гидропонике (выращивание растений без почвы). Современные удобрения содержат сбалансированный комплекс всех нужных элементов питания, в том числе микроэлементов в органических (хелатных) формах, которые усваиваются растениями непосредственно. Но добавки минеральных веществ не решают проблемы плодородия почвы, что далее и объясняет Овсинский со всеми подробностями.

Теория Либиха казалась неопровержимой, а теория перегноя пала. Стало аксиомой, что растение может развиваться вполне нормально без добавления пищи, состоящей из органических веществ, то есть из растительных и животных остатков. Мало того: старались доказать, что органические вещества даже совсем непригодны для питания растений, и что эти последние могут подкрепляться органическими остатками только после их полного разложения (минерализация). Однако новейшие исследования показывают, что органические остатки всё же служат пищей для возделываемых растений.

Если бы Либих и его последователи удовольствовались бы указанием способа питания растений, то это было бы полезно и для них и для науки. Но Либих в дальнейшей своей деятельности наделал чудовищных ошибок, которые привели всю школу на неверный путь, а земледелию принесли неисчислимые убытки.

Фальшивое в своем основании и печальное в своих заключениях, учение Либиха напоминает теории средневековых проповедников. Проповедники эти учили, что Создатель от века предназначил миллионы людей в ад, и что никакое покаяние - ни посты, ни молитва не избавят осужденных от ада. Земледельцы же наши и до сих пор дрожат перед призраком истощения полей, какое показал им Либих, и часто спасаются от грустной перспективы такими средствами, которые вызывают банкротство владельца прежде, чем наступит банкротство его земли. Рецепты обработки и удобрения, при тщательном их рассмотрении, удивляют своей нелогичностью и дороговизной. К счастью еще, что значительная часть земледельческого люда не знала, что "учитель сказал", и не перестала хозяйничать так, как хозяйничали их предки. Потому что иначе хозяйничать и есть хлеб стало бы уделом исключительно небольшой горсти тех, которые могли бы запрягать три пары волов в немецкий самоход, а землю посыпать порошками. Однако, прежде чем заняться более подробно этим вопросом, мы окончим прежде обзор растительных питательных веществ.

ПИТАТЕЛЬНЫЕ ВЕЩЕСТВА

Некоторые из составных частей растений находили только в редких случаях, другие же можно было найти в каждом растении и даже каждой его части. К числу самых главных составных частей растений принадлежат: углерод, кислород, азот, водород, сера, фосфор, кремний, кальций, хлор, калий, натрий, магний, железо. Дальше же, в отдельных видах растений, или в известных их органах можно найти: йод, фтор, алюминий и марганец. Другие составные части приходится встречать очень редко, или в весьма ограниченном количестве (сн).

( ) Не стоит поправлять Овсинского: ясно, что состав растений и почвенных растворов сейчас установлен гораздо точнее. Но суть новой системы как раз в том, чтобы необходимость определять состав почвы вообще отпала. Зачем его определять, если известно, что плодородие почвы максимальное, а урожаи наивысшие?

Из этих элементов Либих и его последователи признавали самыми главными фосфор и калий. Буссенго же и Пэйен доказывают важность азота. Во всяком случае, три эти элемента окончательно признаются всеми за самые главные составные части растений, и даже такой авторитет, как Грандо, труды которого обнаружили громадное значение перегноя на почву, утверждает, что "изобилие азота, фосфора, и калия в почве составляет вопрос жизни самого земледелия". Вот земледельцы и начали тратить миллионы на покупку этих удобрений, желая этим и повысить урожай и отвратить признаки истощения почвы.

Самым дорогим из этих трех веществ является азот, который в искусственных удобрениях стоит почти в семь раз дороже, чем фосфор. А так как при существующей фальшивой системе обработки земледельцы запада считают необходимым прибавлять искусственное удобрение даже и там, где без него можно обойтись, то на покупку удобрений они тратят громадные суммы.

Ничего, однако, против этого нельзя иметь там, где почва по своей природе вовсе не заключает в себе ни азота, ни фосфора, ни калия, ни извести. Тогда прибавка удобрения является необходимостью, против которой никто возражать не станет. Но, в действительности, дело обстоит совсем иначе. Так, например, земля, для которой считают благотворным добавить 100-150 килограммов чилийской селитры на гектар, заключает в себе обыкновенно 4000-8000 килограммов азота на гектаре. Следовательно, удобрение здесь кладется исключительно только потому, что мы нерациональной обработкой делаем готовый запас азота недоступным для растений.

На большее содержание азота в почве обратил внимание еще Либих и на основании этого утверждал, что хлевный навоз действует на почву не содержанием азота, а калием. Ошибку Либиха доказали Буссенго и Пэйен, которые, удобрив один участок навозом, а другой золою (калий), взятой из того же количества навоза, получили: в первом случае 14 зерен, во втором же - 4.

Несмотря на то, приверженцы минеральной теории не перестали идти за своим блуждающим огоньком. "Либих, - говорит Дэгерен, - мог создать свою минеральную теорию только потому, что ему не было известно количество фосфорной кислоты и калия в почве. Если бы он знал, как это знаем мы теперь, что почва заключает в себе не меньше фосфорной кислоты и калия, чем азота, то он должен бы был уступить".

На самом деле, если большое количество соединенного азота в почве исключает необходимость удобрения, то совершенно такой же вывод будет рациональным по отношению к фосфорной кислоте и калию. Употреблять их нет надобности, так как почти в каждой почве анализ обнаруживает их присутствие. Таким образом, мы пришли бы к заключению, что удобрения бесполезны и не нужны.

Последний вывод, согласиться с которым не осмеливается Дэгерен, был бы, однако, вполне рациональным, если бы мы не были настолько бессильны в пользовании теми исполинскими запасами фосфорной кислоты, калия и азота, которые заключаются в наших почвах.

Что касается самого дорогого - азота, то, кроме почвы, громадное количество этого продукта заключается в атмосфере. Но земледельцы Западной Европы, однако, совершенно не способны пользоваться этими исполинскими источниками и тратят миллиарды на удобрения. Дэгерен замечает, что препятствием здесь является иногда засуха, как это было во Франции весною 1893 года, вследствие чего не могла проходить нитрификация* (перевод бактериями свободного азота в его окисленную форму - нитраты, усвояемые растениями), а иногда он нарекает на общепринятую систему обработки и мечтает о том, что техники придумают когда- то лучшую.

"Техники, - говорит Дэгерен, - должны придумать орудие, которое будет разбивать, рыхлить, встряхивать и проветривать нашу землю совершенно иначе, как это делают наши сохи и плуги, которые, очень может быть, через каких-нибудь 50 лет будут собраны в музеях редкостей вместе с обугленными кольями диких народов или сохою галлов". Дэгерену вольно не знать, что проходит третий десяток лет с тех пор, как новая система обработки, которая облегчает пользование громадными запасами почвы и атмосферы, нашла у нас практическое применение и начала распространяться в крае, вследствие чего техникам здесь уже нечего делать.

Цивилизованные европейцы не интересуются знать, что делается у варваров-славян. Французы привыкли, что мы заимствовали у них просвещение, и что за патентом учености приходили к ним. Однако же, смело могли и цивилизованные французы потрудиться прийти к нам, чтобы увидеть хлебные злаки, выросшие более 3-х аршин без удобрения, а исключительно благодаря новой методе обработки. Стоит посмотреть и на те хлеба, в которых прячется всадник на коне, о которых Дэгерену и во сне не грезилось, и на ту обильную растительность среди степей южной России, где растения всходят и растут без дождя во время страшных засух, о которых французы и понятия не имеют.

Стоит увидеть это все, чтобы раз и навсегда отречься от прежней системы обработки, которая не одного уже француза привела к банкротству. Следует понять, что весь этот балласт формул обработки и рецептов удобрения давно уже стал анахронизмом (это 100 лет назад!!!), и что приверженцы старой системы, портя землю своей обработкой, стараются свою ошибку замаскировать удобрениями и известкованием. Поступают они в данном случае так, как врач, который одной рукой дает отраву, другою же - противоядие, утверждая при этом, что вся операция полезна для пациента. Пора перестать верить в рациональность такого обращения с нашей почвой, доступного исключительно для тех богачей, и пора начать извлекать пользу без этих чрезвычайных расходов, из тех громадных запасов растительной пищи, которые могут доставить нам почва и атмосфера.

В дальнейшем продолжении настоящего труда мы рассмотрим более подробно эти источники растительной пищи и укажем средства, при помощи которых питательные вещества, заключающиеся в почве и атмосфере, можно сделать доступными для возделываемых растений.

Глава III. Источники пищи растений: атмосфера и почва

Перечисленные в предыдущей главе питательные вещества находятся меньшей частью в атмосфере, а большею - в почве (сн).

( ) На самом деле вопрос ПИТАНИЯ РАСТЕНИЙ выходит далеко за рамки минеральной агрохимии. Из чего растение состоит, тем оно и питается. Дмитрий Иванцов в брошюре "ЭМ - биотехнология природного земледелия" наглядно это показал. Основным элементом питания является углерод - из него растение состоит на 50%. Ещё 20% в нём - кислорода. Эти газы поглощаются из воздуха. Ещё 8% водорода приходит с водой - опять же, из атмосферы. И только 15% азота и 7% минералов растение берёт из почвы. Азот же тоже туда попадает в основном из атмосферы - его фиксируют бактерии. Посему реальное питание растений - это 80% атмосферно-угле-водного, и 20% почвенно-минерального питания. Всё это едино, одно без другого не работает. Система Овсинского, как никакая другая, обращает на это внимание.

АТМОСФЕРА

Атмосфера составляется из газов, в числе которых в виде мелкой пыли поднимаются твердые тела, вместе с чрезвычайно важными для земледелия спорами бактерий. Самую главную составную часть атмосферы составляет смесь из 20,81% кислорода и 79,19% азота, называемая воздухом. Как видим, воздух представляет из себя громаднейший сборник самого дорогого из питательных веществ растений - азота.

Кроме азота и кислорода в атмосфере есть и другие газы. …Она заключает в себе угольную кислоту (углекислый газ), которая в 1,5 раза тяжелее воздуха и содержание по объему которой в атмосфере доходит до 0,0002-0,0005%, а также окись углерода, азотную кислоту и азотнокислые соединения, озон, аммиак, углеводород (болотный газ - метан), сернистый водород, фосфорный водород.

Азотная кислота и азотнокислые соединения образуются под влиянием электрической искры (молнии) на влажную смесь азота и кислорода, или в почве при постепенном разложении азотистых веществ.

Углеводород и сероводород выделяются при разложении органической материи, равно как и фосфорный водород, освобождающийся в особенности после горячих летних дней из торфяных болот или на кладбищах. Газ этот загорается в воздухе, пылая небольшим голубоватым пламенем (ложные огоньки).

Из твердых тел в атмосфере мы находим в водяных парах (образующих тучи и облака и возвращающихся на землю в виде осадков) соль (хлористый натрий). Обнаружено также присутствие йода, крахмала, фосфора, органических частиц (спор и бактерий).

Вообще же содержание органических и неорганических веществ в атмосфере в известных случаях бывает достаточным для пропитания растений без грунта. "Следует заметить, - говорит проф. Бердо, что и сам воздух, хотя и в небольшой степени, заключает в себе составные части почвы. Атмосферный воздух состоит не только из смеси известных газов, но он также заключает в себе водяные пары вместе с некоторым количеством минеральных тел, утучняющих собою почву. Тела эти находятся в достаточном количестве даже для того, чтобы пропитать собою некоторые растения, как, например, лишайники, или некоторые тропические орхидеи и бромелии, служащие настоящим украшением наших теплиц, когда качаются в них, красиво повешенные и едва только прикрытые мхом".

Культурным, однако, растениям атмосфера служит главной поставщицей: углерода, азота, кислорода, водорода и чрезвычайно важной для жизни растений воды.

Остальные же из самых важных составных частей растений: фосфор, калий, известь, сера, магний, а также другие, менее важные, доставляет растениям почва, заключающая в органических частицах тоже большое количество азота.

ВЫВЕТРИВАНИЕ И ПИТАНИЕ

Материк образовался из скал, которые раскрошились под влиянием атмосферных факторов и создали почву, способную питать растения. Явление это произошло под влиянием кислорода и угольной кислоты, вместе с действием воды, непрерывных перемен температуры, выделений корней растений, перегнойных кислот и, наконец, бактерий. Факторы эти действуют издревле. Укрепление их деятельности составляет в настоящее время самую главную задачу земледельческого труда.

Рассматривая более подробно причины разрушения скал под влиянием перечисленных факторов, то есть выветривания, мы находим два рода явлений: одни из них физического, другие же химического свойства. Вода, которою пропитывается поверхность скалы, замерзая, увеличивает свой объем на 1/10 и, вследствие этого, производит громадную силу, разрушающую самые твердые скалы. Части, разрушенные действием замерзающей воды, подвергаются химическим реакциям кислорода и угольной кислоты из атмосферы, вследствие чего разложение горной породы происходит быстрее.

Нужно заметить, что само только разрыхление почвы морозом, без участия химических и биологических факторов, представляет очень медленный процесс. Заметить это необходимо ввиду того, что мы придаем слишком большое значение действию мороза на зябь и забываем, что мороз задерживает деятельность бактерий в почве и химические процессы. Под тропиками, где морозы незначительны, плодородная почва образуется без сравнения скорее, чем ближе к полюсам, где господствуют морозы.

Пахотная земля образовалась и постоянно образуется под сильным влиянием биологических и химических деятелей. Все дело только в том, чтобы деятели эти могли самым интенсивным образом оказывать благотворное влияние на заключающиеся в почве обломки скал и приспособлять их для питания растений.

Обломки эти делятся по величине на две категории: а) обломки более крупные, мало способствующие к оживлению растений, скелет почвы, её запас, резерв, из которого растения могут извлекать пищу только после более тщательного раздробления обломков и б) самые мелкие части почвы, продукт действия химических факторов, составляющий непосредственный источник питания растений.

Плодородность почв, следовательно, зависит: 1) от химического состава образующих их обломков горных пород и 2) от степени раздробления и растворения этих обломков. Породы химически бедные, как кварц, дают землю мало плодородную (песчаную), вследствие чего труд над лучшим размельчением частичек такой земли дает менее значительные результаты. Иначе, однако, обстоит дело, если почва составлена из обломков горных пород химически богатых, заключающих в себе нужные для растений: калий, известь, фосфор и т.д., но недостаточно размельченных. В подобных случаях доставление удобрений почве становится неблаговидной расточительностью, потому что мы гораздо дешевле можем получить для растений соответственные питательные вещества, ускоряя выветривание обломков.

ЗАПАСЫ ПИТАНИЯ В ПОЧВЕ

В большей части случаев почва заключает в себе огромное количество питательных веществ, количество, которое Дэгерен называет "ужасным". Однако же, несмотря на это "ужасное" количество, все-таки тратятся громадные суммы, которые тоже можно назвать "ужасными", на искусственные удобрения, и создается целая литература об удобрении почвы.

Факт этот служит неопровержимым доказательством той истины, что при старой системе обработки почвы мы не в состоянии добыть тех огромных запасов растительной пищи, которые заключаются в почве и атмосфере. Потому что старая* система обработки (это та, которой пользуемся мы сейчас!) не только не облегчает действие факторов, приготовляющих пищу для растений, но намного затрудняет их действие.

Если бы мы хотели на погибель земледелию создать систему, затрудняющую извлечение питательных веществ из почвы, то нам не нужно бы было особенно трудиться над этой задачей: довольно было бы привести советы приверженцев глубокой вспашки, которые вопрос о бездействии питательных веществ в почве разрешили самым тщательнейшим образом. Благодаря этому "ужасное", как говорит Дэгерен, количество пищи в почве недоступно для растений, вследствие чего и результаты получаются действительно "ужасные".

Итак: 1) истрачиваются громадные суммы на увеличенную упряжную силу при глубокой вспашке, 2)издерживаются миллиарды на удобрения, количество которых при рациональной обработке можно значительно уменьшить, или же совсем не употреблять, 3) теряются миллиарды вследствие неурожаев, хотя бы от засухи, которая разоряет хозяйство при глубокой вспашке.

Знаменитый Круп своими снарядами военного разрушения не принес столько вреда человечеству, сколько принесла фабрика плугов для глубокой вспашки. Никакие военные контрибуции* (дань, которую платит захваченное государство) не сравняются с теми убытками, какие приносит земледелию глубокая вспашка. Довольно припомнить голод в России в 1891-1892 годах. Довольно было проехаться прошлой осенью (1897 г.) по югу России, чтобы, глядя на черные от засухи поля, понять всю ту обиду, какую наносит земледелию ложная система обработки (сн).

( ) Здась Овсинский употребил самое точное слово: "ложная". То есть не просто ошибочная, а притворяющаяся настоящей.

Для более подробного разъяснения этого вопроса мы должны привести цифры, указывающие с одной стороны количество питательных веществ, какие растениям могут доставить атмосфера и почва, а с другой стороны указать количество пищи, нужной для получения урожая. Цифры эти убедят читателя, что содержание питательных веществ в почве иногда в 100 и более раз превышает потребности растений. Если, несмотря на это, приверженцы глубокой вспашки и советуют добавлять к земле покупные удобрения, то они этим только дискредитируют свою систему обработки.

АЗОТ

Мы начнем с самого дорогого из питательных элементов растений - азота. Вся растительная масса бычного урожая в Эльзасе (Германия) заключает в себе средним числом около 40 килограммов азота на гектар. Это количество азота может доставить растениям атмосфера и почва.

Здесь и далее Овсинский приводит многочисленные таблицы данных разных опытов. Я опускаю их, вычленив главное.

Азот атмосферы доставляет пищу бобовым растениям, благодаря корневым бактериям. Другие растения питаются азотистыми соединениями, которые из атмосферы переходят в почву.

АЗОТ ОСАДКОВ, ТУМАНА, ИНЕЯ И РОСЫ. Большое количество аммиака и азотной кислоты найдено в росе, инее и тумане. Источник этот тем более имеет для нас значение, что если количество дождей, доставляющих почве аммиак и азотную кислоту, от нас не зависит, то уже количество осаждающейся в почве росы всецело зависит от системы обработки, на что мы ниже и укажем.

По Бино, количество аммиака и азотной кислоты, получаемых с тумана, росы и инея, сравнимо с тем количеством, какое могут доставить почве дождь и снег. Оно, однако, может быть и гораздо большим, если мы искусной обработкой почвы сумеем осадить значительное количество росы. На опытных станциях в Пруссии средним числом найдено количество азота с дождя и снега - около 9 кг на гектар (новейшие данные - 7,2 кг/га - вполне это подтверждают).

А так как роса, иней и туман могут доставить почве столько же азота, то все количество азота достигло бы около 18 кг/га.

Жнитво берет ежегодно с гектара в среднем 40 кг азота, следовательно, атмосфера в своих осадках может доставить почти половину нужного для растений азота.

Точно также высчитывает и Розенберг-Липинский в своем сочинении об обработке почвы.

Вычисление это может более или менее приближаться к истине при глубокой вспашке. Иначе, однако, дело обстоит при новой системе земледелия. Потому что в последнем случае обильное осаждение росы в почве (атмосферная ирригация) всецело зависит от воли земледельца (механизм атмосферной ирригации раскрывается далее).

ПРЯМОЕ ПОГЛОЩЕНИЕ АММИАКА. Кроме того, новая система земледелия способствует поглощению аммиака непосредственно из воздуха. Нижеприведенная таблица (по Гофману) показывает способность поглощения аммиака непосредственно из атмосферы различными видами почвы.

Песок поглощал аммиака 0,0%

Сухая глина 0,2%

Влажная глина (9,5% Н2О) 5,0%

Сухой перегной 11,9%

Влажный перегной (20,3% Н2О) 16,6%

Следовательно, самым энергичным образом поглощает аммиак перегной, и то - перегной влажный. И потому в этом отношении новая система обработки, оставляющая постоянно верхний перегнойный слой наверху и гарантирующая обилие влаги в почве, имеет решительное преимущество перед глубокой вспашкой.

Теперь мы посмотрим, насколько новая система обработки способствует усваиванию азота из других источников.

ПОДЗЕМНАЯ РОСА. Как известно, роса образуется из водяных паров, сгустившихся вследствие соприкосновения с холодным предметом.

Ночью роса обильно осаждается на тех предметах, которые способны быстрее охлаждаться. В этом отношении разные сорта земли различаются: песок обладает силой задерживать тепла вдвое больше, чем перегной.

Как видим, свойство перегноя быстрее охлаждаться ведет за собой обильное осаждение утренней росы, заключающей соединения азота. Однако, более важное значение для нас имеет дневная роса, осаждающаяся внутри пашни, если туда проникает воздух. На это явление обратил внимание И. Бочинский в небольшом сочинении об обработке почвы в 1876 году, а также Розенберг-Липинский.

Количество подземной росы в слое 70 см вычисляется в 1220 тонн на гектар (но это - не в пахатной почве!). А так как роса заключает 0,014% азотных соединений, потому источник этот доставляет почве около 60 килограммов азота на гектар, то есть число, значительно превышающее потребность растений.

МИКРОБЫ. Но, кроме того, атмосферный азот достигает почвы другими путями, а именно, благодаря деятельности микроорганизмов.

Если бактерии существуют, то присутствие перегноя и влага составляют самые главные условия их деятельности. По Бертэлету, на поверхности 1 гектара слой земли толщиною в 8 сантиметров связывает азота:

Песок глинистый ............. 47,5 кг

Каолин ........................... 39,5 кг

Возделываемая земля ... 1543,0 кг

По мнению Косовича, содействуют этому известные сопутствующие суглинкам бактерии, не похожие на тех, которые обнаруживают наросты на корнях бобовых растений (сн).

( ) Все микробы, фиксирующие азот воздуха, сейчас хорошо изучены. Только при регулярной глубокой вспашке от них толку немного.

Итак, следовательно, атмосферный азот различными путями достигает почвы и здесь питает растения. Азот, добываемый из этих источников, может (при рациональной обработке) с излишком удовлетворить требования растений. Но напрасное и бессмысленное переворачивание почвы при глубокой вспашке становится помехой для пользования указанными источниками азота. Равным образом, глубокая вспашка не дает возможности пользоваться и теми огромными запасами азота, какие заключает в себе сама почва.

"Анализ показывает, - говорит Дэгерен, - что 1 килограмм средне-плодородной земли заключает 1 грамм соединенного азота. В более плодородных почвах содержание азота возрастает до 2 грамм на 1 килограмм. Еще большее содержание азота бывает на лугах".

Если корни однолетних растений проникают в почву на глубину 35 сантиметров, то 1 гектар земли на этой глубине будет содержать 4000 килограммов азота в средней плодородности и 8000 килограммов в почве более плодородной. Если количество азота в хорошем урожае бураков или пшеницы мы обозначим даже цифрой 100-120 килограммов на гектар, то можно удивляться, почему для получения хорошего урожая к громадному количеству заключающегося в почве азота нужно еще добавлять 200-300 килограммов чилийской селитры на каждый гектар!

Итак, значит, несмотря на огромные запасы азота в атмосфере и почве, старая система обработки не дает возможности пользоваться этими исполинскими источниками.

Теперь мы переходим к рассмотрению содержания в почве других питательных веществ растений.

КАЛИЙ

По д-ру Мэркеру, хороший урожай отнимает у почвы калия, средним числом, 60-90 килограммов на гектар. Содержание же калия в почве разные исследователи находят следующее: скалистая почва - 300 кг на гектар, глинистая - 4000, богатая низменная - 6000, почва русская, черноземная - 18900 кг на гектар.

Количество калия высчитано в слое толщиной 20 см. Следует, однако, принять во внимание, что растения гораздо глубже запускают корни, следовательно, без сравнения больше калия имеют в своем распоряжении. Следует также помнить и то, что, как показали опыты Вольни, почвы ежегодно подвергаются размыванию, вследствие чего нижний пласт, даже при самой мелкой обработке, постоянно приближается к поверхности и доставляет растениям новые запасы калия и других минеральных веществ.

Ввиду этого, самые ревностные сторонники удобрения калием, например д-р Мэркер, во многих случаях не советуют употребление этого удобрения, а именно на глинистых почвах. На других, менее богатых калием почвах удобрение советуется, но и здесь неизвестно, действуют ли калийные удобрения своим содержанием калия или же другими солями, находящимися в них, которые действуют растворяющим образом на заключенные в почве питательные вещества растений.

Вэльцкер делал опыты с бураками, которые сеяли на калийных солях и на поваренной соли, причем получил лучшие результаты на соли, чем на калийном удобрении. Такие же последствия получились у Лявеса и Гильберта.

Опыты эти помимо воли наводят на мысль, что если бы обработка могла положительно влиять на растворимость находящегося в почве калия, то в большинстве случаев удобрение калием сделалось бы не нужным. Но так как старая система обработки как в этом, так и в других отношениях, совершенно бессильна, то одни немцы в 1891 году употребили каиниту* около 5 000 000 центнеров (каинит - природное соединение сульфата калия и солей магния).

Что почва может доставить калий для растений с избытком (с небольшими исключениями), это вытекает и из анализов Дэгерена, который, пропитывая землю кислотами, получил на гектар количество калия без сравнения большее, чем приведенное здесь, и которое он назвал "ужасным". Еще большие числа получили Бертэлет и некоторые другие немецкие агрономы. Поэтому-то Дэгерен скептически относится к удобрению калием, соглашаясь на него в исключительных только случаях, например, на бедных калием торфяных почвах, песчаных и известковых.

ФОСФОР

"Потребное для выдачи хорошего урожая среднее количество фосфорной кислоты, - говорит д-р Мэрцкер, - держится в скромных границах, а именно около 30 килограммов на гектар".

Посмотрим теперь, какое количество фосфорной кислоты содержит почва: песчаная почва - 870 килограммов на 1 гектар, русский чернозем - 5400.

Содержание обсчитано в слое толщиною 20 сантиметров. Но так как корни поникают гораздо глубже, то растения имеют в своем распоряжении гораздо большее количество фосфорной кислоты, чем было указано выше. Несмотря на то, глубокая вспашка является препятствием к извлечению пользы из этих источников фосфорной кислоты, вследствие чего употребление фосфорных удобрений практикуется не только там, где абсолютный недостаток фосфора оправдывает это, но и на тех богатых фосфором почвах, где при рациональной обработке можно обойтись и без покупных фосфатов.

ИЗВЕСТЬ (ОКИСЬ КАЛЬЦИЯ)

Хороший урожай заключает извести в среднем 100 кг/га.

Пахотный же слой, толщиной в 20 сантиметров, заключает в себе извести, по мнению различных исследователей:

Почва песчаная 1821 кг на 1 га

Суглинистая 9120

Глинистая 54450

Русский чернозем 26400

Ввиду этих чисел, казалось бы, не нужно добавление извести, а между прочим, известкование почв имеет своих горячих пропагандистов. Правда, аргументы их часто звучат весьма странно.

Приверженцы известкования обращают внимание на косвенное действие извести на почву, которое, изменяя структуру почвы, облегчает её проветриваемость.

Действительно, при старой системе обработки, портящей почву, такое дорогое лекарство может быть нужным. Но при рациональной системе обработки проветриваемость почвы гарантируется и без этих аптекарских средств, вследствие чего потребность известкования ограничивается только теми редкими случаями, когда почва абсолютно бедна на известь. К этому вопросу мы еще вернемся впоследствии.

* * *

Теперь мы окончили обозрение содержания в почве главнейших составных частей растений. О других питательных веществах мы не говорим, потому что даже самые горячие приверженцы покупных удобрений находят, что остальные элементы находятся в почве с избытком.

Очевидно, приверженцы Либиха думают, что природа не знала, как распределить питательные вещества в почве, дала изобилие одних и забыла о других, или же дала в неудобоусвояемой форме, вследствие чего посредничество профессоров и фабрикантов искусственных удобрений сделалось необходимым. Они забывают, что на девственных степях и в лесах, где человек не попортил почвы глубокой вспашкой, природа без чилийской селитры и суперфосфатов производит такую обильную растительность, какой ни один поклонник глубокой вспашки создать не в состоянии, хотя бы он искусственные удобрения употреблял целыми возами. Потому что тот вред, какой приносит почве глубокая вспашка, никакие искусственные средства не в состоянии вознаградить, хотя бы они были составлены по рецептам самых опытных химиков.

Но если бы даже искусственные удобрения доставались земледельцам совершенно даром, и если бы они могли лучше всего помогать растениям, то и в таком случае приверженцы глубокой вспашки оказываются бессильными в борьбе с засухой, или же обратно - почва, глубоко вспаханная, слишком намокает во время частых дождей, что тоже уменьшает урожай и часто даже губит его окончательно.

Глубокая вспашка лишает возможности регулировать влагу в почве, вследствие чего ее приверженцы то смотрят со сложенными руками, как растения гниют от излишка дождей, то опять во время засухи стараются вызвать дождь удивительными средствами, например зажиганием взрывчатых веществ в облаках, как это пробовали делать в Америке. Они не знают, что влага из воздуха может также сама сгущаться и осаждаться в почве, как сгущается высоко в облаках, и что вопрос об обогащении почвы влагой может быть разрешен и без участия американской канонады. Ежедневное потение оконных стекол, потение летом графина с холодной водой, потение стаканов - все это явления, на которые мы каждый день смотрим, не умея найти тех фактов, которые их производят.

"Чтобы получить хорошие результаты от обработки и удобрения, - говорит Дэгерен, - следует принять во внимание еще одно - последнее - условие. Допустим, что почва хорошо обработана (глубоко - прим. Автора), что она растерта в порошок, что, наконец, воздух окружает каждую ее частичку. Можем ли мы в этом случае быть уверены, что процессы сдабривания будут совершаться энергично? К сожалению, нет! Необходимо, кроме того, чтобы почва была еще влажна. Если почва хорошо приготовлена, то падающий в свое время дождь вызывает образование азотистых соединений, и мы получаем хороший урожай. Если же дождя нет, то наш труд пропадает напрасно, потому что деятельность микроорганизмов прекращается".

Приверженцы глубокой вспашки связали себе руки и бессильно смотрят на небо, выжидая дождя, тогда как при новой системе обработки почва имеет всегда достаточное количество влаги. Поэтому поля, засеянные по новой системе осенью 1895, 96 и 97 годов, которые на юге отличались страшной засухой, составляли зеленый оазис, привлекающий внимание всех среди чернеющих соседних полей, в которых вся влага была уничтожена глубокой вспашкой.

Глава IV. Условия усвоения растениями питательных веществ, находящихся в почве и атмосфере. Выветривание почвы.

В предыдущей главе мы указали, что питательные вещества заключаются в почве и атмосфере в количестве, превышающем потребности растений. Если бы эти вещества находились в легко усвояемом растениями виде, то получение обильных урожаев было бы легкой задачей. Достаточно было бы бросить в землю зерно, чтобы получить желаемый урожай.

Условия, при которых элементы питания, находящиеся в почве и атмосфере, делаются удобоусвояемыми для растений, суть следующие.

1. ОПТИМАЛЬНАЯ ВЛАЖНОСТЬ. Почва должна быть постоянно в меру влажна. При недостатке воды, или при ее излишке, возделываемые растения не могут расти. В сухой почве биологические процессы разложения органических остатков совершенно прекращаются, а химические процессы становятся невозможными. При излишке же влаги происходящие в почве процессы принимают вредное для растительности направление.

2. ДОСТУП ВОЗДУХА. Влага, хотя бы и распределенная надлежащим образом, будет ни к чему, если только нет одновременно в почву доступа воздуха. Без кислорода биологические процессы, в том числе, нитрификация, происходить не могут. Перегнойные (гуминовые) кислоты, за недостатком кислорода, перестают разлагать фосфориты, тогда как в присутствии кислорода они действуют сильнее, чем угольная кислота.

Растения тоже не могут развиваться, потому что корни их также нуждаются в кислороде. Да, наконец, и изобилие влаги в почве зависит от того, насколько воздух проникает в эту последнюю. Исключительно при надлежащей рыхлости (пористости) почвы может осаждаться в ней дневная подземная роса (атмосферная ирригация), которая одновременно доставляет почве влагу и приспособляет ее к поглощению газов из атмосферы. Итак, следовательно, между другими условиями плодородия рыхлость (пористость) таковой мы ставим на первом плане (сн).

( ) Слово "пористость" я вставил для уточнения. Здесь имеется в виду вовсе не та механическая рыхлость, что получается после вспашки и исчезает после первых дождей. Речь идёт о способности почвы проводить воздух - о естественной структуре почвы. Подробности - далее.

3. ТЕМПЕРАТУРА почвы должна быть соответственна - не слишком низка, потому что тогда прекращается процессы разложения, и не слишком высока, потому что высокая температура почвы в одинаковой степени не благоприятствует как биологическим процессам, происходящим в ней и обусловливающим ее плодородие, так и атмосферной ирригации.

4. УГЛЕКИСЛЫЙ ГАЗ. Угольная кислота в почве обусловливает растворимость минеральных ее частей, но задерживает биологические процессы разложения. Поэтому при обработке расположение плодородного слоя должно быть таково, чтобы одновременно могли происходить нитрификация, которую угольная кислота делает невозможной, и разложение минеральных частей почвы, для чего угольная кислота необходима.

Единственно только при выполнении всех указанных условий почва возвращает растениям питательные вещества. Глубокая же вспашка делает невозможным одновременное соблюдение всех этих, на вид противоречивых условий. Вследствие чего мы постоянно слышим жалобы на засуху, на истощение почвы, тратим часто без надобности деньги на покупку искусственных удобрений, обессиленные, напрасно ожидаем дождя или же ропщем на излишек такового.

ЕСТЕСТВЕННАЯ СТРУКТУРА ПОЧВЫ

Указывая на условия плодородия почвы, мы поставили на первом плане ее рыхлость (пористость). Мы указали, что атмосфера должна иметь постоянный обеспеченный доступ в почву, как непосредственная поставщица пищи для растений и как фактор, при посредстве которого подготовляются питательные вещества, находящиеся в почве.

Чем из более крупных осколков скал составлена почва, тем она доступнее для проветривания. Уменьшается это последнее соответственно увеличению запасов мелочи (пыли) в почве, потому что мелочь обладает сильным свойством слепляться.

Однако корни растений, прорезая почву в различных направлениях и разлагаясь, образуют естественные дрены (каналы), посредством которых воздух проникает в почву, вследствие чего она становится рыхлой, не утрачивая своей капиллярности, что, с точки зрения регулирования степени влажности в почве, весьма важно.

"Не подлежит сомнению, - говорит д-р Карпинский, - что оставшиеся после уборки корни в земле, высыхая и перегнивая, образуют целую сеть канальцев, по которым воздух может свободно кружиться в почве и оказывать положительное влияние на ускорение ее деятельности".

"Следует вспомнить, - говорит д-р Вагнер, - о важном влиянии удобрительных растений, в особенности - о глубоко укореняющихся, на что обратил внимание земледельцев д-р Шульц. Растения эти, в особенности же люпин, пуская глубоко корни, не только сами извлекают пользу из запасов подпочвы, - как влагу, так и минеральную пищу, - но они также делают возможным то же самое и для следующих за ними растений с короткими корнями, как картофель и др.

Действительно, глубоко вошедшие корни люпина, после его запашки, постепенно разлагаются, образуя каналы, по которым проникают в глубь почвы корни следующих за ним растений. Последствием этого бывает та легкость, с которой переносят засуху укоренившиеся таким образом растения. Так, например, в 1893 г. картофель, посаженный на поле после запаханного люпина, возделываемого как удобрение, укоренился так глубоко, как достигали корни люпина, вследствие чего, не будучи подвержен пагубным последствиям засухи, припавшей в этом году, он почти не пострадал от нее, тогда как рядом лежащее поле картофеля, произраставшего без удобрения люпином, было сильно повреждено ею: картофель мелко укоренился и урожай был ничтожный" (на рисунке 6 из "Народной энциклопедии" 1912 г. изображён именно такой опыт).


Рис. 6

"Глубоко укореняющиеся бобовые растения, предназначенные на зеленое удобрение, оказывают замечательное влияние на следующие за ними мелко и плоско сидящие растения". Приведенное мнение Вагнера следует дополнить, так как каждое поколение растений, все равно - бобовых или колосовых, которые также могут глубоко пускать корни, как это мы увидим дальше, оставляет целую сеть канальцев, которые облегчают прорастание корней нового поколения растений.

Не следует только портить эту ценную сеть корней более или менее глубокой вспашкой, как мы это во вред себе делаем, уничтожая одновременно и сеть корневых канальцев, и те многочисленные канальцы, какие в рационально обработанных почвах образуют дождевые черви, на громадное значение которых для почвы указал в своем сочинении Дарвин.

Следовательно, при обработке почвы мы должны стремиться к тому, чтобы: 1) атмосфера не была отрезана от сети находящихся в почве канальцев образующейся на поверхности коркой и 2) чтобы созданные гниющими корнями и дождевыми червями естественные каналы и дрены не были уничтожены даже под поверхностью (рис 7).


Рис. 7

Глубокая вспашка разоряет созданные гниющими корнями и червями каналы и растирает почву на порошок, из которого после первого хорошего дождя образуется тесто, засыхающее после как кирпич и лопающееся. Что засыхание и образование трещин в почве достигает той глубины, на которую вспахано поле, это доказал и Костычев. С другой же стороны, вывернутая наверх подпочва более склонна к образованию вредной коры, что окончательно задерживает доступ воздуха к почве и подвергает земледельца известным расходам. Расходы эти, однако - вполне заслуженное наказание за преступление в обработке, которые служат непосредственной причиной образования коры и затвердения почвы.

Земля, предоставленная сама себе в степях, лугах и лесах, не покрывается корой. Охраняют ее от этого органические остатки, содержание которых в почве увеличивается от нижних слоев кверху (исключения немногие). Потому что ближе к верху корни растений толще, а на поверхности остаются надземные части растений, что, вместе взятое, образует верхний перегнойный слой, гарантирующий беспрестанный доступ воздуха к почве, проницаемой на значительную глубину благодаря многочисленным гниющим корням и каналам.

При мелкой двухдюймовой (5 см) вспашке верхний слой, богатый органическими частицами и действующий наподобие лесной подстилки, не образует коры, воздух же, циркулирующий по каналам, созданным гниющими корнями растений, вызывает быстрое разрыхление на значительную глубину и, вследствие этого, почва отлично приспособлена к произрастанию не только злаков и бобовых, но даже и корнеплодных растений, под которые мы более всего привыкли пахать глубоко. Корням этих последних легко пробивать сеть корневых канальцев, вследствие чего получаются образцы идеально прекрасные - длинные, толстые, без боковых отростков, что более всего удивляло посещающих наше хозяйство.

В 1895 году гости уничтожили у меня небольшую плантацию бураков, потому что каждый из них хотел видеть, как это бурак может расти на двухдюймовой пахоте, и каждый считал необходимым вырвать более десятка бураков. Г. Мациев, который образчики моих растений в июле 1897 г. посылал в министерство земледелия, говорил мне, что и там более всего обратила на себя внимание кормовая морковь, которая на двухдюймовой пахоте выросла длинная, ровная и без боковых отростков. Я обращаю внимание, что такие результаты получаются на двухдюймовой пахоте потому, что уже четырех-пятидюймовая пахота уничтожает сеть канальцев и этим самым затрудняет прорастание корней.

Из наших земледельцев интересные наблюдения над разрыхлением мелко вспаханной почвы сделал г. С. Лыховский, реферат которого по этому вопросу, прочитанный на 2-ом Киевском съезде, был напечатан в 1895 году в Земледельческой газете.

Действительно, для почвы, прорезанной многочисленными корнями, не только глубокая вспашка и культиватор, портящие созданные корнями и червями канальцы, но даже почвоуглубитель может быть вредным (плуг без ножа и отвала для глубокого рыхления, рисунки 8 и 9).


Рис. 8


Рис. 9

Это последнее орудие может оказать услуги почве с твердой, непроницаемой и не проросшей корнями подпочвой. Но и в этом случае почвоуглубитель сделается не только лишним, но и вредным с того времени, как только тронутая им подпочва прорастет сетью корней. О роли почвоуглубителя при уничтожении многолетних сорных трав с длинными корнями, как осот или полевой вьюнок, мы поговорим в соответствующем месте.

ГЛУБОКАЯ ПАХОТА

Когда школа Либиха окончательно выяснила, что растения питаются не органическими остатками, а пищей неорганической природы, и когда химические анализы указали, что подпочва заключает больше минеральных частей, чем верхний слой, то тогда и укрепилось стремление добывать подпочву наверх, в надежде увеличить плодородие. Глубокая вспашка сделалась идеалом обработки, основанным, как казалось, на научных данных.

Но богатая минеральными запасами подпочва принимает участие в питании растений и там, где земледелец не достает ее наверх глубокой вспашкой. Корни растений часто эксплуатируют подпочву на громадной глубине, вынося ее составные части на поверхность. Доставляет она пищу вместе с водой, поднимающейся благодаря капиллярности грунта из подпочвы к верхним слоям.

Приверженцы глубокой вспашки не удовлетворились такой ролью подпочвы, и питали надежду внезапным переворотом вырвать всю заключающуюся в ней пищу. Но глубоко вспаханная земля родить не хотела, и многие из приверженцев глубокой вспашки очутились в положении человека, который, убивши курицу, несущую ему золотые яйца, думал сразу разбогатеть.

Нет сомнения, однако, что так называемая глубокая вспашка, практикуемая у нас по имениям, обходится нам дорого, а выглядит жалко в сравнении с той глубиной, до какой достигают корни растений, причисляемых даже к числу мелко укореняющихся. "В Бернском музее, - говорит г. З. Гаварецкий, - сохраняют как феноменальную редкость корень люцерны в 16 метров длиною". Хлебные злаки, как вообще все травянистые растения, считаются растениями, корни которых не заходят глубоко. Между прочим, я уже два раза в своей жизни имел случайную возможность убедиться лично в несправедливости такого взгляда, ни на чем не основанного. Я два раза видел рожь, посеянную на горе, которой часть когда обвалилась. Когда крупинки земли, оставшиеся на отвесной стене, обсохли и осыпались, всякий раз можно было видеть род висящего занавеса, образовавшегося из тонких, как волос, корешков ржи. Длина этого занавеса достигала первый раз около сажени (сажень - 2,1 м), а второй раз около 2 аршин (примерно полтора метра), так как гора обвалилась на эту глубину. Очень может быть, что корешки еще более длинные остались в земле.

Известный в свое время чешский земледелец Горский показывал посещающим его хозяйство образчики ржи с корнями длиной в 70 сантиметров. Ввиду такой длины корней практикуемая у нас так называемая "глубокая вспашка" на 10 дюймов (24 см) может принести только вред, а не пользу, что мы ниже и рассмотрим подробно.

В действительности глубокое перевертывание земли плугом часто портит ее окончательно. Так было более десяти лет тому назад в Подольской губернии в имении Браилове, и во многих других. На лучших же почвах, если результат такой глубокой пахоты (40 сантиметров) не был окончательно таким плачевным, то это исключительно благодаря глубине чернозема.

Плохие результаты глубокой пахоты, как бы казалось, должны были склонить к оставлению таковой. Но средство это для ее приверженцев казалось слишком простым. Как метафизик, который, упавши в яму, не хотел вылезать из нее с помощью веревки, ввиду того, что этот способ слишком простой, так и приверженцы глубокой пахоты начали подыскивать более хитрые способы, как вывернуться из беды. Советовали постепенное подглубление, пахание поздней осенью, одновременно с подглублением сильное удобрение. Когда же приваленные подпочвой органические остатки разлагались недостаточно энергично, а почва то разжижалась после дождей, то покрывалась корой во время засухи, то, кроме того, оказалось еще необходимым употребление громадного иногда количества извести.

При применении всех указанных вспомогательных средств вывороченная наверх подпочва должна была давать хорошие результаты. Но если бы так же унавозили землею и удобрением голую скалу, то и здесь бы выросли растения, и, несмотря на то, никто не смел бы утверждать, что голая скала плодородна.

Обильное удобрение может уменьшить вредные последствия глубокой пахоты, но для большинства наших хозяйств такая система предварительной порчи и следующего за ней исправления почвы недоступна даже тогда, если бы она и оплачивалась.

ПЕРЕГНОЙ И ПИТАНИЕ

Стремление к глубокой пахоте не ослабело и тогда, когда место потерявшей доверие минеральной теории заняла более рациональная теория минерально-органическая, самым видным представителем которой является Грандо. Ему мы обязаны выяснением условий плодородия почвы, которое зависит не от абсолютного содержания в почве минеральных частей, а от соотношения их с заключающимся в почве перегноем, с его миллиардами живых организмов.

Грандо выполнил целую серию опытов в больших размерах и точно исследовал, в каком количестве различные сорта земли изобилуют фосфоритами* (порода, содержащая до 35% фосфата кальция), а также, в какой зависимости находится их растворимость к присутствию перегноя в почве. Анализ четырех сортов почвы: чернозема, известковой, торфяной и песчаной, привел к заключению, что плодородие почвы зависит от отношения заключающегося в ней перегноя к фосфоритам, а не от абсолютного содержания фосфоритов в почве.

Так, например, земля из Габленвиля содержит в себе почти в 7 раз больше фосфорных соединений, чем Уладовский чернозем, и, несмотря на то, этот последний родит без удобрения, а Габленвильскую землю нужно удобрять.

Предпринимаемые в больших размерах испытания всегда подтверждали выше приведенное положение. Перегной занял главное место по значению в подкреплении растений, после его полного разложения, а по Дэгерену, даже и перед окончанием этого процесса.

Приверженцы глубокой вспашки не могли не узнать важного значения перегноя, но, вместо того, чтобы оставлять его постоянно наверху, они старались смешивать его с пахотным слоем. Доказательства в необходимости такого смешивания, как овса с сечкой для корма лошадей, одинаково можно услышать как из уст практиков, так и встретить в сочинениях по земледелию.

Совершенно правильно, однако, говорит Грандо, которому мы обязаны указанием значения перегноя, что "простая смесь извести, глины, песку и перегноя в пропорции, соответствующей содержанию их в данной пахотной земле, вовсе не будет еще составлять почвы соответственного плодородия. Плодородная земля сама по себе составляет одно целое, значительно отличающееся своим составом и свойствами от более или менее тщательной смеси составных ее частей"

Тех естественных дренов и каналов, которые образуют гниющие корни и дождевики, - не уничтожая в то же время капиллярности почвы, - никакое перемешивание не в состоянии ни создать, ни заменить.

Действительно, результаты смешивания почвы с перегноем бывают часто такие, что жнивье, более крупные корни растений и куски навоза лежат целыми годами в почве, не разлагаясь, и часто извлекаются наверх новой пахотой. Причиной этого явления есть недостаток кислорода, вызываемый чаще всего образующейся на поверхности коркой. При обработке парового поля корку можно уничтожить бороной или каким-нибудь другим орудием, но уже после оконченного посева уничтожение корки делалось возможным только при одновременном повреждении возделываемых растений (исключение - корнеплоды).

Новая система земледелия потому имеет громадное значение для растений, что: 1) не уничтожает каналов, образуемых гниющими корнями и дождевиками, 2) прикрывает почву слоем рыхлой перегнойной земли, которая защищает ее от образования корки, действуя наподобие лесной подстилки, 3) не лишает почву капиллярности и, наконец, 4) дает возможность ухаживать за посеянными хлебами посредством конного полольника* до тех пор, пока они сами смогут оттенить почву. А известно, что притенение почвы влияет на нее так же благотворно, как и рыхление полольником или мотыгой**.

*Полольник - культиватор-плоскорез для подрезки почвенного слоя в 2-4 см.

**Конная мотыга - подобное же орудие с другой формой рабочих органов. Рисунки 10, 11 и 12).


Рис. 10, 11 и 12

ВОЗДУХ В ПОЧВЕ

При глубокой же вспашке и посеве по обыкновенной системе корка образуется чрезвычайно легко и бывает настолько непроницаемой, что воздух совершенно не имеет доступа в почву. Равным образом уничтожаются и каналы, созданные корнями и дождевыми червями. В почве недостает кислорода, необходимого для жизни разлагающих органические остатки бактерий, вследствие чего куски навоза и жнивье лежат целыми годами без изменения. Мало того.

Задерживая доступ воздуха к почве, механически вывернутая наверх подпочва часто заключает в себе водный раствор окиси железа, которая соединяется с кислородом и переходит в окисляющие элементы, благодаря чему добытая подпочва отнимает у почвы кислород и химическим способом.

Недостаток кислорода делает невозможной нитрификацию, вызываемую развитием бактерий, способствующих превращению аммиака в азотнокислые соединения. Вследствие же угнетения этих бактерий, требующих для жизни кислорода (аэробы), начинают свою деятельность другие бактерии, обходящиеся без кислорода воздуха (анаэробы); они отнимают азотнокислые соединения и этим самым оскудевают почву. Вредную деятельность анаэробов в почве констатировал в 1882 году Дэгерен.

Нитрификация может происходить только в почве до надлежащей степени влажной и в присутствии воздуха. В глубоко вспаханной почве во время засухи нитрификация невозможна по недостатку воды. Когда же глубоко вспаханная почва втягивает в себя после сильного дождя воду, которая уничтожит и замулит все воздушные каналы, то ввиду излишка влаги и недостатка воздуха начинается уменьшение азотнокислых соединений. При этом по меньшей мере половина азотнокислых соединений пропадает даром для целей земледелия (сн).

( ) Именно это явление Вильямс выделил особо и описал как "антагонизм воды и питания в бесструктурной почве".

При новой системе земледелия почва никогда не может так пересохнуть, как при глубокой вспашке. В самую большую, продолжающуюся несколько месяцев засуху она заключает запас влаги, достаточный и для пускания корешков и всхода растений, и для развития бактерий. С другой же стороны, самые большие дожди не могут пресытить такую почву влагой и задержать доступ воздуха в почве.

Кроме того. При глубокой вспашке не только прерывается процесс разложения перегноя, но и образовавшиеся уже перегнойные кислоты при недостатке доступа воздуха не растворяют фосфоритов, несмотря на то, что при доступе воздуха действуют на них в 10 раз сильнее, чем угольная кислота.

ИЗВЕСТКОВАНИЕ

При недостатке воздуха (реже по случаю недостатка кальция в почве, необходимого фактора нитрификации) перегнойные кислоты считаются вредными для растительности и сторонники глубокой пахоты ведут с ними упорную борьбу такими энергичными средствами, как известкование или даже выжигание почвы.

Известь, уничтожая кислоты, способствует одновременно растворению калийной пищи, но совершенно не влияет на растворимость фосфоритов. Для правильного разложения перегноя чаще бывает нужен доступ воздуха в почву, чем известкование. В достаточно рыхлой почве нитрификация энергически совершается и без добавления извести. Или же, в самом худшем случае, при действительном недостатке, количество добавляемой извести будет считаться не десятками четвертей (четверть - примерно 200 л) на 1 га, как это советуют сторонники глубокой пахоты.

"Во всех почти руководствах по сельскому хозяйству, - говорит Грандо, - мы встречаем утверждение, что развитие растений из семейства бобовых зависит от содержания извести* в почве (здесь и далее "известь" означает "кальций" в виде окиси кальция).

Вместо того г. Де-Мондесир доказал возможность получения хороших урожаев кормовых растений на почвах, почти совершенно лишенных извести: при условии добавления в достаточном количестве нужного для этих растений фосфора (в виде фосфатов).

Луг его фермы совершенно болотист и до огромной степени кислый. В самой худшей его части, не дающей ни сена, ни выпаса, г. Де-Мондесир выбрал три куска по 5 га каждый. В конце осени первая делянка получила 100 килограммов фосфата, вторая - то же количество фосфата и 20 кг хлористого калия, третья- 700-800 килограммов извести. С наступлением весны, к глубокому изумлению владельца, первые две опытные делянки покрылись слоем желтого клевера 30-40 сантиметров вышины и такого густого, что большая часть его полегла. Делянка же, удобренная известью, не обнаружила никакого улучшения. Такие результаты получаются постоянно уже четыре года".

Опыты г. Де-Мондесира доказывают, что растения удовлетворяются известью, содержащейся в перегное (гуматами кальция), в том случае, если находятся в почве нужные для развития фосфаты и калий. Извести органических веществ хватает для кормовых растений даже тогда, когда ее нет в достаточном количестве в почве для насыщения этих веществ (сн). Последнее это утверждение, - заканчивает Грандо, - является самым интересным и, вместе с тем, менее всего ожидаемым".

( ) Именно об этом говорит Фолкнер: в мёртвых телах растений уже есть почти всё, что надо новым растениям, и питание постоянно освобождается в гниющей органике в количествах, близких к достаточным.

Мелкая, двухдюймовая пахота, обеспечивая почве выветривание, чаще всего делает излишним употребление этого арсенала дорогостоящих средств, без которых не могут обойтись приверженцы глубокой вспашки. У них добавление извести влияет косвенным образом, увеличивая уничтоженную способность почвы выветриваться.

"Известкование тяжелых почв, - говорит Дэгерен, - нередко дает превосходные результаты. Иначе, однако, действует известь на легких почвах. В Григионе я обрабатываю лёгкую почву. Однако же несколько лет тому назад я пробовал удобрять известью некоторые делянки опытного поля. Полученные результаты были самые плачевные, так что урожаи уменьшились в течение нескольких лет".

Почему на тяжелых почвах действие извести дает хорошие результаты, и плохие на легких почвах?

Когда бросают в воду глинистую землю и, взболтавши, оставляют в покое мутную жидкость, то она очищается медленно, в течение нескольких дней. Нетрудно, однако, в короткое время очистить мутную воду6 достаточно добавить к ней извести или морской соли. Тогда глина выделяется, образуя лоскутья, которые в скором времени падают на дно, а вода становится чистой.

Опыт этот чрезвычайно занимателен. Он дает возможность понять, почему известковые воды прозрачны, тогда как не содержащие извести - мутны, а также, почему прозрачны воды океана. Он равным образом объясняет образование дельт при устьях больших рек. Мутная вода реки, смешиваясь с морской водой, осаждает глину и образует наслоения ила, через которые река с трудом пробивает себе дорогу и, вследствие этого, образует дельту.

Разве этот опыт Шлессинга не может объяснить пользы известкования тяжелой почвы и вреда, какой оно приносит почвам легким? Тяжелые, богатые глиной почвы мало проницаемы для воды и воздуха. Излишек влаги пагубен для глинистой почвы, которая представляет как бы губку, напитанную водой. Известь же образует из этой глины отдельные лоскутья, она как бы выжимает губку и этим удаляет излишек воды. Почва вследствие этого становится более проницаемой, доступной для воздуха и в результате известкование глинистой почвы бывает полезным. В легких же почвах преобладает песок. На такую почву хотя бы и выпал дождь, то вода впитывается, исчезает и часа через два почва уже доступна для воздуха. Когда же известь соберет в лоскутья то небольшое количество глины, которые содержит такая почва, то она еще меньше будет задерживать воду, что увеличит недостатки легкой почвы. А потому результаты известкования таких почв получаются плачевные.

Итак, следовательно, известкование применяется главным образом с целью увеличить рыхлость почвы. Но так как при новой системе обработки рыхлость гарантирована (сн), то поэтому потребность известкования в большинстве случаев исключается совершенно.

( ) "Рыхлость гарантирована"! Представляю себе дикость этой мысли для обладателей тяжёлых южных суглинков с почти непробиваемой плужной подошвой. Однако, видимо, если и можно структурировать такую почву, то высевом сидератов и оставлением на поле растительных остатков. Просто придётся делать это каждый год. Это и есть нормальный способ содержать почву, как станет ясно далее.

ПЕРЕГНОЙНЫЙ СЛОЙ

При мелкой двухдюймовой пахоте верхний перегнойный слой оказывает земледелию неисчислимые услуги.

Нитрификация в нём происходит быстро и правильно. Всякий из нас заметил, что деревянные столбы гниют гораздо больше у поверхности земли, в которой они зарыты, чем внизу (так как бактерии, разрушающие древесину, питаются азотом).

Продукты интенсивного разложения перегноя промываются дождями к подпочве, проникают в нижний слой и оказывают влияние на растворимость его питательных веществ, или сами непосредственно питают растения.

Искусственные удобрения обыкновенно мелко перемолоты и пересеяны чрез сита, но, несмотря на то, они действуют гораздо сильнее, когда добавляются к почве в виде растворов. Органические остатки не разделены так мелко, они лежат в почве целыми кусками и, следовательно, тем более не могли бы оказать полного влияния на почву даже и тогда, если бы воздух имел к ним доступ. Размываемые же в верхнем слое продукты разложения перегноя проникают каждую частицу почвы и прекрасно приспособляют ее к питанию растений.

Не менее важно и то, что составленный из органических остатков, как пористая губка, верхний слой никогда не может ни затянуться, ни образовать вредной корки.

После каждого теплого дождя разложение перегноя ускоряется, и верхний слой, вместо того, чтобы уплотниться, как это бывает при глубокой вспашке, разрыхляется, растет, как на дрожжах и гарантирует постоянный доступ воздуха к нижним слоям. Там под могучим влиянием атмосферы разлагаются органические остатки, осаждается роса, поглощаются газы, размельчаются обломки скал, что все вместе взятое усиливает плодородие почвы и дает такие громадные урожаи, каких приверженцы глубокой вспашки не видали и в мечтах.

Конный полольник, употребляемый постоянно при новой системе земледелия даже при возделывании хлебных злаков, еще больше способствует выветриванию почвы. Одним словом, глубокая вспашка и старая система посева не могут и отчасти обеспечить почву той рыхлостью, какую гарантирует ей новая система земледелия.

Засухи, уничтожающие растительность в степях, которые когда-то были покрыты густой растительностью - это наказание за разрушение глубокой вспашкой естественного состава верхнего плодородного слоя, а также за уничтожение верхнего перегнойного слоя, действующего в степях подобно тому, как в лесу действует подстилка. Выгребание подстилки губит лес, загребание в подпочву верхнего слоя губит плодородие полей. Утаптывание рогатым скотом и лошадьми, а также коса, довершают пагубное действие на полях и лугах. Мы "объясняем" это, согласно учению Либиха, истощением почвы, а также уничтожением лесов. Однако ближайшая причина состоит в том, что, уничтожая верхний слой, мы вместе с тем уничтожили и рыхлость почвы, благодаря чему сделалось невозможным поглощение водяных паров из воздуха (атмосферная ирригация), а вместе с тем и другие процессы, которые подготовляют почву к выдаче урожая.

Итак, вот три главнейших условия устройства нормальной почвы: 1. Почва пронизана системой вертикальных и горизонтальных каналов с остатками органики. По ним проходят газы, в них осаждается роса, а для новых корней это - магистрали со всеми удобствами во влажную подпочву. 2. Сама почвенная масса при том сохраняет капиллярность, то есть достаточно плотна, чтобы подсасывать воду из глубоких слоёв. 3. Сверху всё это прикрыто слоем рыхлого перегноя. Он производит углекислый газ и гуминовые кислоты, обеспечивает вентиляцию, исключает образование корки и прикрывает поверхность капиллярного слоя от высыхания в засуху.

Глава V. Угольная кислота в почве

Многие исследователи видят причину неимоверного развития растительности первобытного мира в том, что тогда атмосфера была богаче угольной кислотой*, чем теперь (угольная кислота - это раствор углекислого газа в воде. Этим термином здесь обозначается и кислота, и сам углекислый газ, поскольку в почве они постоянно переходят друг в друга).

Поэтому Либих был того мнения, что если мы желаем получить максимум урожая возделываемых растений в короткий вегетативный период, то мы должны создать искусственную атмосферу угольной кислоты. Опыты профессора Годлевского показали, что при 5%-10% угольной кислоты в воздухе рост растений бывает самый быстрый (сн). Объемное же содержание угольной кислоты в атмосфере едва доходит до 0,02-0,05%.

( ) Вспомним, что растение состоит из углерода наполовину. В своей лекции Тимирязев показывает, что, не будь такой нужды в улавливании углекислого газа, растение не стало бы распускать такие большие листья и мучиться, испаряя огромные количества воды, чтобы они не перегревались. Действительно, древние растения, при своих огромных размерах, имели очень маленькие листья, или обходились без них.

Угольная кислота непосредственно питает растения и, вместе с тем, способствует растворимости минеральных частей почвы. Поэтому в этих отношениях она бывает желательной в почве. Но так как угольная кислота подавляет микроорганизмы, вызывающие нитрификацию, то в этом отношении почва должна быть свободна от угольной кислоты.

Как видим, здесь происходят несогласия, которые непременно следует примирить, если мы желаем получить высокие урожаи. В опытах Штеккарда и Петэрса вводилось в почву ежедневно 400 куб. сантиметров угольной кислоты и 1200 сантиметров воздуха, вследствие чего почва эта произвела вдвое больше растений, чем та же почва, но без добавления этих газов. Следовательно, для того, чтобы почва могла давать высокие урожаи, она должна содержать в себе и угольную кислоту и воздух.

Природа превосходно решила этот вопрос, вследствие чего мы видим чрезвычайно обильную растительность в лесах и степях, до которых человек еще не прикасался своей культурой.

В девственных почвах органические остатки находятся постоянно в верхнем слое, а потому они имеют изобилие воздуха, в котором нитрификация и гниение происходят чрезвычайно быстро. Так, например, профессор Костычев обратил внимание, что листья в лесу подвергаются полному разложению в течение года. Также энергично происходит нитрификация и в степях.

Происходит это, кроме других причин, и потому, что угольная кислота, выделяющаяся при разложении органических остатков, не может вредить вызывающим разложение микроорганизмам. Более тяжелая, чем воздух ( в 1,5 раза), угольная кислота проникает (по каналам корней) в почву глубже, чем воздух, и там оказывает свое благотворное влияние на минеральные части почвы. Там процессам нитрификации она вредной быть не может. Перегной же разлагается среди изобилия атмосферного кислорода.

Глубокая вспашка разрушает естественное положение плодородного слоя. Она загребает органические остатки вглубь почвы, где отсутствие кислорода, но изобилие угольной кислоты. Вследствие этого нитрификация прекращается совершенно, или же происходит чрезвычайно медленно. Не могут ни образоваться азотистые соединения, ни разлагаться минеральные части почвы. Целые куски навоза годами лежат в земле, не перегнивая, земледельцы же покупают чилийскую селитру, суперфосфаты и каиниты. Новая система обработки, собирая и постепенно оставляя органические остатки в верхнем слое, дает возможность правильно и беспрерывно разлагаться этим остаткам в обильном приливе воздуха.

Находящийся в почве фосфор не всегда и не так легко усваивается растениями. Трехосновной фосфорнокислый кальций (основа фосфоритов) есть соединение чрезвычайно трудно растворяемое. Поэтому и при изобилии фосфорнокислых соединений почва часто бывает неплодородной, если умелой обработкой мы не сможем увеличить их растворимость. Задача эта делается легче, если вода, находящаяся в почве, насыщена угольной кислотой. Тогда для растворения 1 части трехосновного фосфорнокислого кальция требуется воды в 30 раз меньше. В воде, насыщенной угольной кислотой, растворяется таким же образом фосфорнокислое железо и глина

Источник калия - полевой шпат - выветривается довольно легко. Самый важный для нас калиевый и глинистый полевой шпат под влиянием угольной кислоты разлагается, освобождая растворимый углекислый калий (карбонат калия, или поташ). Новообразовавшийся углекислый калий растворяется в воде и может служить пищей для растений.

Как видим, исключительно только новая система обработки может доставить почве, максимум угольной кислоты, благодаря энергическому разложению верхнего слоя, богатого органическими остатками. Кроме того, только при новой системе обработки проникающая вглубь угольная кислота находится в надлежащем месте, и действует в глубине почвы на обломки скал и этим исполняет свое назначение - делать доступным заключающиеся в почве питательные вещества растений. При этих условиях угольная кислота не в состоянии задержать разложения органических остатков и нитрификацию, убивая вызывающих это разложение микроорганизмов, как это постоянно бывает при глубокой вспашке.

Глава VI. Температура почвы

При обработке почвы мы должны обращать внимание на температуру почвы главным образом в двух отношениях: 1) по отношению к атмосферной ирригации и 2) по отношению к нитрификации.

Атмосферная ирригация, то есть оседание росы в почве, может происходить тогда, когда температура почвы ниже, чем температура воздуха. Более подробно мы рассмотрим этот вопрос в особой главе, теперь же отметим, что, чем ниже температура почвы, тем больше росы в ней будет осаждаться.

Следовательно, по отношению к атмосферной ирригации температура почвы должна быть самая низкая. Такая низкая температура преобладает в почве, покрытой лесом. От сильного нагревания охраняют почву: 1) оттеняющие листья деревьев и 2) лесная подстилка. Поэтому в лесах почва так обильно осаждает росу, что ее хватает не только на громадные потребности лесных деревьев, но еще избыток влаги уходит обыкновенно в виде многочисленных родников и ручьев, которые большей частью высыхают после вырубки леса.

Следовательно, если бы дело шло только об обогащении почвы влагой, то довольно было бы только обеспечить ее рыхлостью и низкой температурой. Но задача усложняется тем, что нитрификация не может проходить при низкой температуре. Она возможна в пределах от 10* до 45*, оптимум - 25*С. Итак, значит, земледельцу предстоит разрешить довольно трудную задачу, а именно: удержать почву в такой температуре, чтобы одновременно могли происходить и нитрификация, и атмосферная ирригация.

Глубокая вспашка совершенно бессильна, когда дело идет о разрешении этой задачи. Поэтому Дэгерен жалуется то на засуху, то на слабую нитрификацию, вследствие чего богатую азотом почву следует еще удобрять чилийской селитрой.

"Количество азота, - говорит Дэгерен, - какое доставляет нитрификация на 1 гектар, следующее:

весною 17,8 кг

летом 26,4 кг

осенью 40,6 кг

зимою 11,8 кг

"Мы уже указали, - говорит дальше Дэгерен, - что хороший урожай требует средним числом 100-120 килограммов соединенного азота. Очевидно, что количество этого азота должно быть усвоено растениями в течение весны и начала лета, так как в конце июня пшеница или овес уже не усваивают азота (в целом это верно и для других культур).

Что же касается бураков, то, хотя они и усваивают азотистые соединения, образующиеся позже, собирая их в своих корнях, но вследствие этого получаются одни только неудобства, так как соединения эти вредят животным и затрудняют производство сахара (как видим, проблема нитратов не нова!). В действительности полезны только те азотистые соединения, которые образуются весною или в начале лета, так как в конце лета, зимою и осенью азотистые соединения чересчур выполаскиваются дождями, уходят в реки и моря, одним словом, для растений бывают утраченными".

Приведенные выше цифры указывают, что нитрификация, происходящая весною, недостаточна. Причину этого явления нетрудно понять: хотя земля в это время бывает довольно влажна, но зато температура почвы не достигает той степени, при которой ферменты могут действовать самым энергичным образом, потому что микроорганизмы очень медленно пробуждаются от своей зимней спячки. В то время как некоторые микроорганизмы развиваются в течение 24 или 30 часов, развитие микробов, вызывающих нитрификацию, происходит крайне медленно.

Проба почвы, взятая зимой с поля и помещенная в самой благоприятной температуре, в продолжение нескольких недель не может образовать более значительного количества азотистых соединений. Чтобы пополнить недостающую нитрификацию перегноя и уравновесить медленную деятельность микроорганизмов, мы должны прибавлять к почве как удобрение азотистые вещества.

Благодаря единственно тому, что нитрификация весною не происходит в надлежащей степени, целый флот занят доставкой в Европу селитры, которая с большим трудом добывается на берегах Великого океана. Итак, мы видим, насколько вредно то вымораживание почвы, которое советуется в каждом руководстве к глубокой вспашке. Наставления к предзимней вспашке и наставления к выделке хорошего кирпича совершенно одинаковы.

В результате это промерзание дает хороший кирпич, но пагубно действует на почву. Поэтому там, где морозы более чувствительны, чем у нас, например, в Архангельской губернии, земледельцы никогда не оставляют почвы "в остром пласте". Архангельский мужик Дэгерена не читает, но печальный опыт научил его, что перемерзлая земля не родит хлеба.

У нас вред, наносимый морозами, не так заметен, а потому "острый пласт" на зиму считается идеалом обработки как в сельскохозяйственной литературе, так и на практике. Результаты мы видим в цитируемых выдержках Дэгерена. Благодаря промерзанию, почве недостает азотистых соединений, и именно в то время, когда молодые растеньица больше всего нуждаются в этих питательных веществах.

Опыт показал, что селитра оказывает самое лучшее действие тогда, если ее добавляют для молодых растений. Поэтому земледелец должен употреблять все усилия на то, чтобы температура почвы на весну поднялась как можно скорее, ибо только тогда мы можем рассчитывать на нитрификацию.

При глубокой вспашке этой цели трудно достигнуть. Поднятые пласты промерзают сильно и затем весною быстро высыхают. Чтобы не допустить пересыхания (что тоже делает нитрификацию невозможной), мы спешим бороновать почву. Под рыхлым покровом земля не может согреться и в результате - недостаток азотистых соединений. Первый хороший дождь образует после бороны хорошую корку, что тоже задерживает нитрификацию, и, в конце концов, несмотря на огромные запасы азота в почве, растения терпят голод.

Чтобы ускорить согревание почвы весной, мы можем употребить каток. Сдавленная земля лучше согревается солнцем и, с другой стороны, ночью меньше охлаждается, так как гладкая поверхность не так пропускает тепло. Так гладкий сосуд с блестящей поверхностью дольше задерживает теплоту, нежели такой же сосуд с поверхностью шероховатой. Но пока земля обсохнет настолько, что можно ее прикатывать, то и время уходит и теряется влага.

Поэтому гораздо умнее поступает архангельский крестьянин, который боронует зябь с осени. Земля оседает, весною легче проникает в нее солнечное тепло, гладкая поверхность затрудняет теплопроводность ночью и, в конце концов, нитрификация и в этом суровом климате начинается весною вовремя.

Следует только обращать внимание, чтобы земля не пересыхала, так как сдавленная капиллярная почва скорее испаряет влагу, чем почва, покрытая слоем рыхлой земли. Поэтому, как только температура почвы поднимается до надлежащей степени, следует ее сейчас же пробороновать, или пройти экстирпатором* (культиватор со стрельчатыми лапами) на 2 дюйма в глубину, а после пустить бороны. При дальнейшем же ходе работ конный полольник, постоянно применяемый при новой системе земледелия, уже беспрерывно поддерживает рыхлость верхнего слоя.

При такой обработке нитрификация является весною в надлежащее время, а затем рыхлый слой земли охраняет почву от высыхания и не дает ей чрезмерно нагреваться (что тоже задерживает нитрификацию). Температура почвы держится на той высоте, при которой одновременно может происходить и нитрификация, и атмосферная ирригация.

Осеннее боронование мелко вспаханной почвы я постоянно практикую в своем хозяйстве, оставляя часть не заборонованной для сравнения урожаев. Ежегодно урожай на заборонованной зяби бывает выше.

В прошлом году (1897 г.) заметно выделялась кукуруза, посеянная по заборонованной с осени зяби, тогда как рядом, на не заборонованной, была гораздо хуже. Пора перестать преувеличивать влияние мороза на минеральные части почвы, что делают приверженцы глубокой вспашки, потому что продукты разложения перегноя гораздо интенсивнее действуют на скелеты почвы, чем морозы, которые, задерживая деятельность бактерий, окончательно приносят культурной почве больше вреда, чем пользы.

Глава VII. Атмосферная ирригация

В 1876 году появилось в нашей литературе сочинение, которое заслуживало самого серьезного внимания со стороны общества. Но так как труд этот осмелился быть оригинальным, он был принят критикой весьма неприязненно. Не сожгли его на костре только потому, что этот простой способ разделываться с неприятными книгами вышел из употребления.

Теперь именно передо мной - рецензия книжки г. Бочинского "О различной стоимости бураков в сахарном производстве и их обработке, а также об использовании атмосферных удобрительных веществ, основанное на новом методе обработки почвы". В этих рецензиях самонадеянность критиков ведет борьбу с их незнанием. Господа критики не желали знать, что, где дело идет не о пустом рассказе или комедийке, а об земледелии, которое питает миллионы людей, там нужно очень осторожно высказывать свое мнение.

Если бы книга г. Бочинского была принята иначе тогдашней критикой, и если бы заключающиеся в ней положения были оценены спокойно и разумно, то не один бы кусок земли остался в руках наших земледельцев, которые так старательно выпахивали сами себя из своих имений, и продолжают выпахивать и доныне.

Глубокая вспашка держится в сахарозаводских имениях, но печально выглядели бы эти имения, если бы заработки на сахаре не вознаграждали бы убытков от нерациональной и дорогой глубокой вспашки. Банкротства и здесь случались бы каждый день так же, как и в хлебных хозяйствах.

Г. Бочинский обратил внимание на две чрезвычайно важные вещи: 1) что разница между температурой атмосферы и почвы на глубине в метр, с мая месяца и до осени, может доходить до 12° и больше, вследствие чего в почве может обильно осаждаться роса из воздуха, и 2) что вместе с росой почва может поглощать большое количество газов и пыли, находящихся в атмосфере, а потому этим путем атмосфера может доставить почве и влагу, и пищу для растений.

Из теперешних писателей обратил внимание на этот вопрос Розенберг-Липинский, но он только его затронул, не разъясняя надлежащим образом. Наконец, по истечение десяти лет после появления книжки г. Бочинского, на атмосферную ирригацию обратили внимание русские земледельцы, которым засуха дала себя чувствовать гораздо больше. В 1890 году в журнале "Вестник русского хозяйства" (№№ 22, 23 и 24) появилась интересная статья голесова, в которой интересующий нас вопрос был рассмотрен подробно.

Г.г. Бочинский, Розенберг-Липинский и Колесов обращают внимание на то, что подземная роса может осаждаться в почве таким же образом, как она осаждается летним днем на графине или стакане, наполненном холодной водой. Дело только в том, чтобы атмосфера имела постоянный доступ в почву и могла бы отдавать ей, как более холодной, свою влагу.

Следовательно, первым условием атмосферной ирригации должна быть рыхлость почвы, вопрос, который мы уже рассмотрели в особой главе.

Вторым условием атмосферной ирригации есть температура почвы, которая должна быть ниже температуры воздуха. Этому вопросу мы посвятили предыдущую главу.

Наконец, третье условие - это капиллярность (волосность) почвы, потому что роса осаждается в более глубоких слоях, и только тогда может приносить пользу бактериям, окисляющим азот, когда силой капиллярности она поднимается к более теплым слоям почвы, ибо бактерии эти живут исключительно в верхних слоях.

"Ферменты* (здесь: бактерии) окисления азота, - говорит Дэгерен, - весьма распространены в природе. Но, несмотря на такое изобилие этих микроорганизмов на поверхности, ферменты окисления азота не проникают далеко в почву, а занимают исключительно ее верхний слой. На известной глубине редко их можно встретить, а еще глубже ферменты исчезают совершенно".

Ввиду этого, глубокая вспашка - вдвойне вредна. Она зарывает бактерии туда, где они не могут жить, а с другой стороны, она уничтожает капиллярность почвы и ее рыхлость, вследствие чего при этой пахоте невозможны ни нитрификация, ни атмосферная ирригация.

Мелкая двухдюймовая пахота, подкрепленная действием полольника, превосходно гарантирует и нитрификацию, и атмосферную ирригацию, потому что при такой обработке почва постоянно подвержена выветриванию; температура почвы в низких слоях постоянно настолько низка, что атмосферная ирригация совершается энергично; наконец, почва делается капиллярной, вследствие чего влага поднимается к верхнему более согретому слою, где идет на нужды ростков и вызывающих нитрификацию бактерий.

Ночью верхний рыхлый слой почвы охлаждается и осаждает в себе влагу, испаряющуюся из нижних слоев. Характерным является здесь то, что это оседание влаги в верхнем слое бывает только тогда, когда верхний, мягкий слой почвы не толще 11/2 -2 дюймов. Если почва взрыхлена глубже, роса не оседает (см. "Обработка чернозема" Костычева).

СГУЩЕНИЕ ВЛАГИ В ПОЧВЕ

Но присмотримся ближе к тем процессам, которые в самую большую засуху доставляют почве атмосферную влагу. В воздухе всегда находится большее или меньшее количество влаги, причем теплый воздух может содержать больше влаги, чем холодный. Количество влаги, какое может содержать воздух (в одном кубометре) при различных температурах, Дальтон высчитывает в следующих цифрах:

Температура воздуха

0

10

20

30

40

50

60

Количество воды в граммах

4,60

9,17

17,40

31,5

54,9

92,1

150,0

Если теплый воздух насыщен водяными парами, то самое незначительное понижение температуры сейчас же вызывает осаждение этих паров в виде росы. "Точка росы" - температура, при которой водяные пары превращаются в капли - тем ближе подходит к температуре самого воздуха, чем больше его влажность.

Так как редко случается, чтобы воздух был вполне насыщен водяными парами, то земледелец должен стараться, чтобы разница между температурой воздуха и почвы, по крайней мере, в глубоких слоях, была бы довольно значительной, потому что иначе роса из воздуха не будет осаждаться.

Г. Колесов приводит следующие наблюдения над температурой почвы, полученные в Тифлисской обсерватории:

 

Перед полуднем

После полудня

Время

1.00

4.00

7.00

10.00

13.00

16.00

19.00

22.00

Температура почвы на поверхности

21,9

19,8

28,3

45,8

51,6

45,6

29,4

28,9

Температура почвы на глубине 0,12 м

30,4

28,3

27,4

30,7

36,2

38,9

37,1

33,2

Температура почвы на глубине 0,41 м

28,4

28,5

28,5

28,5

28,2

28,1

28,2

28,4

Как видим, температура верхнего слоя почвы в дневные часы выше, чем температура воздуха. Проникая через верхний слой почвы, воздух должен еще больше согреться.

А так как, по мнению метеорологов, здесь же над землей воздух богаче влагой, то он, проникая в более глубокие слои почвы, может осаждать более значительное количество росы.

Это дневное осаждение росы в почве и есть дождь, образующийся у нас под ногами в самые горячие дни - понятно, только при рациональной обработке почвы. Американцы напрасно старались вызвать искусственный дождь взрывами в тучах, потому что мы гораздо легче и вернее можем образовать дождь под поверхностью почвы. Такое "сухое подливание", как называют некоторые атмосферную ирригацию, не мочит нам платья, но превосходно удовлетворяет потребности бактерий и растений.

Если бы Дэгерен испытал рациональный метод обработки, то он не жаловался бы, что вследствие отсутствия влаги не может происходить нитрификация. Но, так как дождь не является по требованию, то приверженцам глубокой вспашки остается одно: только бессильно выжидать дождя и роптать на погоду.

При новой системе земледелия, хозяйничая в Бессарабии и южных уездах Подольской губернии, где засуха причиняет ужасно много беспокойства, я всегда был доволен погодой, потому что полевые работы никогда не прекращались, а земля была у меня постоянно настолько влажная, что можно было из нее лепить шарики. И нитрификация совершалась энергично, и растения превосходно росли, тогда как у соседей поля были черны и покрыты глыбами.

Более богатые имения устраивали милую забаву - раздавливание глыб тяжелыми катками, после чего почва до известной степени приобретала капиллярность и кое-как могла быть засеяна. На Украине, осенью прошлого (1897) года мне даже приходилось видеть в одном хозяйстве после такой забавы озимые всходы, как мне говорили, без дождя. Но как плохо они выглядели в сравнении с громадной веселой растительностью на полях, возделанных по новой системе!

При новой системе обработки энергическая нитрификация вызывает замечательно обильную растительность, так что мне часто приходилось мучиться в борьбе с сорными травами на паровых полях. Довольно было, чтобы остался в почве слабенький, наполовину мертвый корешок, как, ввиду изобилия питательных веществ, этот остаток сейчас же оживает и вызывает потребность новой борьбы. Одно только энергичное и немедленное срезывание появляющихся новых побегов может уничтожить упрямое зелье. Не энергичный же земледелец, позволяющий обновляться срезанным бурьянам и набираться новых сил, никогда с ними не совладает, так как в почве, неизмеримо богатой питательными веществами, они скоро укрепляются и затягивают раны, причиненные им обработкой.

Этим изобилием в почве питательных веществ в сухие летние месяцы мы, главным образом, обязаны атмосферной ирригации. Если бы какой-нибудь скептик усомнился, что этот источник может доставить растениям столько воды, я попрошу его объяснить, откуда в почве, возделываемой по новой системе, берется влага во время засухи. Если объяснение будет более рациональным, чем наше, то я первый соглашусь с ним.

Теперь мы объясняем образование росы в почве во время засухи тем, что теплый и заключающий в себе водяные пары воздух, охлаждаясь в более глубоких и более холодных слоях почвы, выделяет часть паров в виде росы и обогащает почву влагой. Так, например, если в полдень поверхность почвы нагревается до 51°С, то циркулирующий там воздух может заключать около 97 граммов паров на 1 куб метр воздуха.

Такой воздух, проникая глубже, например на 5 см, охладится до 42°С и, следовательно, на основании вышеприведенного, может заключать в себе только 60 граммов воды, а остальные 37 граммов осаждаются в почве в виде росы.

Дальше, на глубине 10-12 см воздух опять охладится и образует новое количество росы. Но, так как в рыхлой почве воздух обновляется беспрестанно - или под влиянием постоянных изменений температуры почвы, или под влиянием воды, которая в известных случаях выдавливает воздух из почвы - то при рациональной обработке в почве осаждается такая масса воды, что при нашей двухдюймовой пахоте, во время самой большой засухи под тонким сухим верхним слоем бывает грязь.

НОЧНОЕ ОСАЖДЕНИЕ РОСЫ

Дневная роса, о которой мы говорим теперь, осаждается обильнее в более глубоких слоях, где господствует температура, близкая к температуре погреба. Но, так как нам нужна влага в верхнем более теплом слое, то необходимо, чтобы: 1) влага, осаждающаяся обильнее в глубине, могла свободно подниматься вверх, что возможно только тогда, когда почва капиллярная, и 2) чтобы почва достаточно энергически проводила теплоту, ибо тогда верхний слой ночью будет иметь температуру более низкую и сам по себе сможет осаждать росу.

Постоянное сохранение капиллярности почвы возможно только при нашей двухдюймовой пахоте.

Что же касается способности проводить тепло, то опыты Вагнера показали, что кварц лучше всего проводит тепло, чернозем хуже всего, известняк и жирная глина занимают среднее место, а почва тем лучше проводит тепло, чем больше насыщена водой.

Наш тоненький, рыхлый перегнойный слой защищает почву от чрезмерного нагревания, с другой же стороны, не тронутый плугом и насыщенный влагой капиллярный плодородный слой энергически проводит теплоту, и вместе с тем, благоприятствует осаждению дневной росы здесь же, над поверхностью почвы.

Процесс дневного превращения влаги в капли сменяется ночью другим процессом: ночью воздух над землей охлаждается и, как более тяжелый, проникает в глубь почвы, более же теплый воздух почвы поднимается кверху и осаждает ночную росу в верхнем, охлажденном слое почвы, или же на предметах, находящихся на поверхности. Например, внутри стеклянного колпака, которым прикрыта ночью почва (опыты Несслера).

Опыты, приведенные профессором Костычевым, показали, что это ночное осаждение росы на поверхности почвы бывает исключительно только тогда, когда верхний разрыхленный и сухой слой почвы - тонок, при толстом же разрыхленном верхнем слое осаждения росы не бывает (видимо, толстый слой не успевает остыть).

При нашей системе обработки во время самой большой засухи в почве осаждается из воздуха столько влаги, что каждое зерно всходит без дождя. Растения произрастают, нитрификация совершается самым энергичным образом и газы поглощаются почвой превосходно. Когда верхний небольшой слой почвы начинает оседать после посева и почве угрожает высыхание, то мы пускаем конный полольник (только не окучник!), который облегчает доступ воздуха, и почва наша обогащается водой на дальнейшее время (сн).

( ) Хочу подчеркнуть этот момент: правильно структурированную почву поверхностно рыхлят не для того, чтобы "сберечь влагу", а чтобы снабдить её влагой из воздуха, которую она может активно поглощать.

Веселая, зеленая, обильная растительность на нашем поле, в виду чернеющих во время засухи соседних полей, приводит многих в изумление. Некоторые делают предположение, что над моими полями спустился дождь, другие видят в этом какую-то необъяснимую тайну, тогда как дело объясняется весьма легко и достигается самыми простыми в мире средствами.

Мелкая двухдюймовая вспашка, гарантирующая выветривание почвы, в особенности при употреблении от времени до времени полольника, есть именно тот таинственный деятель, который снял с измученных плеч земледельцев ужасное бремя засухи. Теперь я не только спокойно, но и с некоторым удовольствием встречаю этот ужасный бич земледелия. Растения у нас наверняка взойдут и будут расти без дождя, нитрификация и охлаждение газов будут происходить самым энергичным образом. А хорошая погода облегчает нам работу на поле, чему дождь часто становится препятствием.

Глава VIII. Орудия для обработки почвы

Бессмысленное переворачивание почвы глубокой обработкой вызвало не менее бессмысленную конструкцию плугов, грубберов* (культиватор для глубокого разрыхления), культиваторов, драпаков* (лапчатая польская борона. Рисунки 13 и 14). и т. д.


Рис. 13 и 14

Орудия эти, как справедливо сказал Дэгерен, должны бы фигурировать в музеях древностей, наряду с осмоленным колом древних народов, но мы, однако, не перестаем платить за них наши трудовые деньги.

Самым большим бессмыслием в постройке земледельческих орудий отличаются немцы. Более смысла в изделии орудий проявляют англичане (на рисунке 15 - английский плуг).


Рис. 15

Американцы же, рядом с хорошими вещами, делают орудия, которые представляют из себя ни что иное, как блажь.

Однако мы постоянно покупаем немецкие изделия, как бы считая своей обязанностью увеличивать те миллионы марок, которые немцы предназначают на колонизацию нашего края.

У немцев можно учиться военной организации. Можно покупать у Круппа пушки, но напрасно искать там хороших земледельческих орудий, потому что легче дойти до Парижа, чем рационально построить земледельческое орудие.

Мы, однако, как загипнотизированные, сами бросаемся в пасть германизма. Ослепленные его военными добычами, забывая, что война и земледелие - две разные вещи, и что именно быстрое развитие милитаризма в Германии служит доказательством неспособности этого народа к разумному, тихому и честному земледельческому труду. Кто умеет разумно и честно работать, тот своих ближних не обижает.

Немецкие фабрики предоставляют нашим складам более легкий кредит и делают большие уступки (из нашего кармана), поэтому-то они и наводнили нас обильно своим плохим товаром.

В настоящее время наши склады завалены немецким товаром, вследствие чего земледельцам трудно даже иметь понятие о преимуществах английских изделий. Но довольно раз увидеть в работе английские и немецкие орудия, чтобы убедиться в превосходстве первых.

ПЛУГ

Тяжелый немецкий ум не может понять, как должен быть сделан трехлемешный плужок, чтобы он не забивался обильным жнивьем на плодородных и чистых полях, а также сорными травами на полях, не приведенных еще в порядок. Немцы думают, что достаточно сделать стойки плужка несколько выше, чтобы он не забивался. Однако это мало помогает, так как в данном случае гораздо большую роль играет рациональное размещение корпуса…(сн)

Из английских же орудий пальму первенства получил трехкорпусный плужок Рансома (на рисунке 16 - однокорпусный плуг Рансома).

( ) К сожалению, Овсинский не описывает своих орудий с должной подробностью. Думаю, его советы актуальны и сейчас. Может быть, гравюры из старинной "Энциклопедии", сделанные с фотографической точностью, пригодятся тем, кто захочет разобраться в этом вопросе.


Рис. 16

Английские плужки имеют то преимущество перед немецкими, что корпуса их размещены рациональнее и, вследствие этого, не забиваются так жнивьем и сорными травами, как немецкие. Кроме того, отвалы Рансома устраиваются на основании математических данных… Лемехи в английских плужках (Рансома) выделываются по способу, составляющему секрет фабрики. Они оттачиваются сами в работе, очень крепки и прочны. Немецкие же снашиваются очень быстро и постоянно должны отправляться в кузницу.

Итак, следовательно, обработку почвы я основываю на трехлемешных плужках Рансома.

По получении из фабрики плужка, я добавляю пару зарубок на сегменте регулятора глубины, чтобы плужок пахал мельче, после чего он выполняет свою работу как следует (сн). Будущее даст нам лучший снаряд, но в настоящее время трехлемешные плужки Рансома, безусловно, лучше всего отвечают своему назначению.

Работа обходится баснословно дешево. Я пашу сейчас же весною, пока земля не высохла, потому что сухой земли мелко вспахать нельзя.

( ) Вот что пишет историограф черноморских казаков, И.Д. Попка в очерках 1858 года о черкесском плуге: "Устройство черкесского (адыгского) плуга, очень лёгкого и ходкого, заслуживало бы подражания. Он не забирает так глубоко, как тяжёлый казацкий плуг, зато кроит землю тонкими и ровными ломтиками, и по целине идёт без малейшей запинки. Пахота черкеса - искусная ткань, загляденье". Мудрые адыги исстари применяли мелкую пахоту!

КУЛЬТИВАТОРЫ

Теперь мы перейдем к снарядам, не переворачивающим пласта. При глубокой обработке мы привыкли беспомощно ожидать для посева дождя, тогда как при новой системе земледелия каждое зерно должно взойти без дождя, и именно здесь плохая работа общеупотребляемых культиваторов, экстирпаторов* (культиватор со стрельчатыми лапами для подрезки сорняков, рисунок 17) и пр. сразу бросается в глаза.


Рис. 17

Чтобы понять все недостатки конструкции этих снарядов, мы должны припомнить условия, при которых зерно всходит без дождя.

Произойдет это только тогда, когда зерно упадет на влажный капиллярный слой почвы и будет прикрыто сверху тонким мягким слоем земли.

При мелкой вспашке цель эта достигается вполне: у нас получается влажная и ровная капиллярная поверхность, на которую падают посеянные зерна и всходят без дождя одновременно, как на рисунке 18 А.

Культиваторы, драпаки, экстирпаторы, ввиду своих редко размещенных лап, дают капиллярную поверхность неровную, как на рисунке 18 Б.


Рис. 18

При такой неровной капиллярной поверхности взойдут только зерна, лежащие на гладких местах, на взрыхленных же глубже частях, безусловно, без дождя не всходят, вследствие чего и получаются в сухую весну или осень пестрые всходы: одни растеньица всходят без дождя, другие же недели через две после дождя, а если дождя нет, то и совсем не всходят.

Поэтому все теперь так восхваляемые пружинные культиваторы (рисунок 19) выброшены у меня на чердак.


Рис. 19

Скачущие пружинные лапы и бурьян пропускают, и капиллярную поверхность дают неровную, вследствие чего я работаю исключительно экстирпаторами, сделанными у меня дома.

Я ставлю лапы густо, чтобы они везде подрезывали сорные травы, крепко их осаживаю, чтобы не скакали, как американские пружинные лапы, и давали бы капиллярную поверхность совершенно ровную (сн). Инструмент работает превосходно, и большую ошибку сделает тот, кто не соорудит у себя дома экстирпатора, а поймается на пружинных и тарелочных культиваторах американской работы, которые ввиду рациональных требований земледельческой техники, представляют из себя ни что иное, как пустую затею.

( ) Этим двум требованиям удовлетворяют некоторые лущильники и дисковые бороны. Их с успехом использовали Фолкнер и Мальцев, как мы увидим далее.

Бороны делаю тоже дома - деревянные с железными зубьями. Дома делаю также и катки, которые, впрочем, употребляю осмотрительно и редко, так, что кроме трехлемешных плужков для обработки никаких других орудий я не покупаю. Поэтому и почву всегда имею идеально чистую, и растения всходят у меня и растут без дождя. Пора нам перестать ловиться на плохой немецкий товар и на американские выдумки, потому что собственный наш кузнец под нашим наблюдением гораздо рациональней сделает орудия, а стоимость его будет без сравнения меньше. Как видим, средства, при помощи которых я достигаю своей цели - просты, дешевы и для всякого доступны.

Глава IX. Обработка под озимь

В настоящем 1898 году весенние посевы я начал поздно, так как весна была страшно сухая. Нетрудно было предвидеть, что почва засохнет как кирпич, и что мелко вспахать под озимь будет нелегко.

Поэтому сейчас же по окончании посева я объехал паровые* (оставленные на лето без посева и тщательно обрабатываемые полольниками) поля, назначенные под озимь. Оказалось, что часть полей сильно засорена пыреем, осотом, повиликой и пр. Другая часть - без пырея - засорена полынью и бодяком, третья почти чистая.

Желая как можно скорее застраховать себя от худых последствий засухи, я распорядился работой следующим образом: на пырей я пустил трехкорпусные плужки Рансома, на полынь и бодяк - экстирпаторы о девяти зубьях, своей конструкции. И, наконец, на чистые поля я послал бороны, которые содрали поверхность и тем самым защитили поле от засухи. Вся работа продолжалась почти неделю, после чего я уже почти спокойно мог работать трехлемешными плужками, несмотря на ужасную засуху, которая высушила поля соседей до такой степени, что никаким инструментом нельзя было там работать. Итак, мы видим, что сильное и своевременное срывание поверхности паровых полей составляет новую систему обработки.

В Бессарабии, где издавна вошло в обычай выпасать скот в течение лета на паровых полях, новая система обработки встретила многих противников, которые утверждали, что такая ранняя обработка пара приносит им один только вред, уничтожая выпас. Но когда в 1895 г. поля не могли быть засеяны вследствие глыб, которые наделали плуги, пущенные по стоптанным скотом и засохшим паровым полям, а у меня росли превосходные репак, рожь и пшеница, то тогда бессарабские интеллигентные земледельцы пришли к заключению, что лучше часть худших полей отделять под постоянный выпас, чем рисковать всем годовым урожаем озими.

При быстром взрыхлении поверхности парового поля большую услугу оказывают мне девятилапные экстирпаторы. Этот экстирпатор занимает полосу земли вдвое большую, чем трехлемешник, и прекрасно подрезывает бурьян. Для работы им достаточно одного мальчика и на засоренных полях - двух пар волов или лошадей. А на чистых же полях - одной пары.

Лапы экстирпатора я устраиваю наподобие нашего старославянского рала (рисунок 20), потому что немецкие лапы никуда не годятся.


Рис. 20


Рис. 21

Они имеют форму зубьев от конных грабель (рисунок 21), вследствие чего легче забиваются сорными травами, или, что еще хуже, наральник прикрепляется к стойке под прямым углом, что на засоренных или несколько сырых почвах делает работу совсем невозможной. Такое идиотское устройство лап дает прославленный Сакк в своих экстирпаторах.

Дешевая и быстрая работа трехлемешниками и экстирпаторами дает мне возможность в течение мая, июня и июля очистить землю от бурьяна и приготовить ее к посеву. Получается у меня пашня идеально чистая и без глыб. Рядовые сеялки могут идеально хорошо работать на такой пашне, каждое зерно падает на нетронутую плугом капиллярную поверхность и всходит без дождя.

Следует только при обработке слишком засоренных полей обращать внимание на то, чтобы подрезанные в корневой шейке (самое чувствительное место) сорные травы не в состоянии были бы отрастать и набираться новых сил. Поэтому сейчас же, как только появятся новые отростки, следует пройти поле трехлемешным плужком или экстирпатором. Плохой хозяин, откладывающий эту работу до завтра, никогда не освободит своего поля от сорных трав, потому что они после заживления ран и возобновления сил будут отлично расти, особенно при изобилии питательных веществ, приготовляемых мелкой обработкой.

Как видим, обработка стоит баснословно дешево и результаты дает превосходные. При обработке по новой системе хозяин избавляется от целого кодекса предписаний, обязательных для приверженцев глубокой вспашки. Например, нельзя трогать пашни известное время, хотя бы она вся поросла сорными травами, нужно остерегаться превращения ее в порошок и, наконец, когда пашня уже обработана и очищена, то еще сеять нельзя, ибо нужно, чтобы пашня осела надлежащим образом, потому что иначе она опять уничтожит корешки озимого посева.

Но и здесь логика должна молчать, потому что глубокая вспашка - это святыня, оскорблять которую не дозволяется.

ПАР. При обработке парового поля я строго придерживаюсь двух правил: 1) чтобы уничтожать сейчас же возобновляющиеся сорные травы и 2) чтобы забитую дождями поверхность сейчас же взрыхлять боронами, и этим самым возвращать ей способность выветриваться. При такой обработке почва дает мне те исполинские хлеба, которые возбуждают удивление всякого, кто их осматривал.

В 1896 году паровые поля были ужасно засорены сорными травами. Такого изобилия сорных трав я не встречал в своей жизни и, вероятно, уже не встречу. Лето было дождливое, почва постоянно мокрая. Приходилось пахать (на 4-5 см) мокрую землю, чтобы избавиться от сорных трав, или же дать им возможность разрастаться еще лучше. Волею-неволею, я пахал сырую землю и сорные травы уничтожил совершенно, но корешки их, облепленные мокрой землей, образовали многие комки, сильно засохшие при наступившей засухе. Здесь оказал мне услугу штифтовый каток (дубовая колодка, набитая штифтами через 6 см расстояния, и такой же длины), комья были раздроблены и поля засеяны рядовой сеялкой.

При пахоте трехлемешным плужком неровных полей часто добывается влажная нижняя земля, которая на поверхности твердеет и образует комья. В таких случаях одновременно с плужками я пускаю бороны, которые не допускают образования комьев. Когда же поверхность поля выровняется, что составляет необходимое условие, то плужок при двухдюймовой пахоте комьев не образует.

Вопрос о запахивании навоза я рассматривать не стану, так как и приверженцы глубокой вспашки считают аксиомой необходимость мелкого запахивания навоза. Если же при зеленом удобрении иногда нужно пустить плуг глубже, то это представляется злом необходимым, которое уменьшается скашиванием растений, сеяных на зеленое удобрение. Часто же совершенно исключается необходимость запахивания удобрений, например, при покрытии клевером, редко у нас применяемом, несмотря на то, что это превосходное средство обогащения почвы удобрениями.

Припаханный плохо разложившийся соломистый навоз я закатываю. Это - один из тех редких случаев, в которых я употребляю каток. Потому что при новой системе обработке почва всегда капиллярна. Двухдюймовый же верхний слой, по правилу, всегда должен быть рыхлым, и, следовательно, употребление катка при новой системе обработки не имеет смысла. Исключения из этого общего правила мы укажем в дальнейшем продолжении, когда будем говорить об обработке под яровые и посеве.

Глава Х. Обработка под яровые хлеба

Обработку под яровые хлеба я начинаю сейчас же после уборки хлеба. Только при выполнении этого условия можно рассчитывать на максимум урожая.

Засоренные поля и поля с обильным жнивьем я вспахиваю трехлемешными плужками Рансома, поля менее засоренные - девятилапными экстирпаторами собственной конструкции и, наконец, поля чистые, без жнивья, на которых хлеб убран косами, я бороную, насколько борона может раздробить поверхность таких полей.

Таким образом, сейчас же после уборки я имею поверхность полей разрыхленной (сн), вследствие чего начинается атмосферная ирригация и нитрификация. Свежие корни растений начинают разлагаться и приготовлять пищу для наступающего поколения.

( ) Это - один из важнейших моментов, на который обращает особое внимание и Вильямс. Под хлебом почва довольно влажна, но после уборки может пересохнуть за день, а при суховее - за три часа; пересохшую же почву пахать - только портить её окончательно, да гробить технику. Посему культиватор должен идти сразу за комбайном.

В течение осени, сообразно с зарастанием пашни сорными травами, забитием ее дождями и проч. я вторично пускаю мелко плужки, экстирпаторы или бороны. Перед зимой я всю зябь бороную и, заборонованную, оставляю на зиму.

Г-н Ярачевский пишет, что при обработке по моей системе получил хорошие результаты при возделывании корнеплодов и озимого хлеба. При возделывании же овса и ячменя результат получился плохой. Был он плохой, потому что г. Я., вероятно, пахал под посев поздно, зяби перед зимой не бороновал, сеял, вероятно, не рядами-полосами, как велит новая система, а вразброс. Или рядами обыкновенным способом, после посева же о воспитании растений не подумал. И я в некоторых случаях применяю разбросный посев, но после него строго наблюдаю за необходимым для посева воспитанием растений, чего г. Ярачевский, вероятно, не исполнил. Если бы посев был произведен при выполнении всех этих условий, то результаты были бы не плохими, а блестящими, какие я постоянно получаю в моем хозяйстве.

Глава XI. Посев

Чтобы понять, каким образом нужно сеять, чтобы растения произвели максимум урожая, мы должны вернуться к первой главе под заглавием "Самодеятельность растений по отношению к земледелию" и со вниманием прочесть ее.

Из этой главы мы узнаем, что растения, для того, чтобы выдать большой урожай, должны расти очень густо, причем, с боков иметь свободное пространство.

Опыты показали, что при ширине засеянной полосы в 30 см средние колосья - такой же величины, как и боковые. При более широкой полосе средние колосья становятся меньше, страдая от недостатка солнца и питания.

Поэтому, производя посев, я делаю ширину полос около 30 сантиметров, пустое же пространство, не засеянное, я оставляю такой же ширины.

Чаще всего я употребляю трехметровую сеялку, где расстояние в 30 сантиметров сохраняется всего легче. Больше всего остается пустой земли при двухметровой ширине сеялки, вследствие чего сеялки в 3, 21/2 и 13/4 метра представляются самыми подходящими.

Если сошники* сеялки (органы, заделывающие семена в почву) мы сдвинем насколько возможно ближе, то в полосе поместится пять сошников. Следовательно, полоса посева в 30 сантиметров будет состоять из 5 рядков, возле которых останется пустое пространство в 30 сантиметров. Таких полос (5 рядков плюс пустая полоса) трехметровая сеялка дает нам пять.

Но я сошники сеялки суживаю и удлиняю, вследствие чего в полосе на пространстве 30 сантиметров я помещаю не пять рядков, а шесть, что распределяет зерна более равномерно.

Сошники в сеялках Эккерта и Сакка сделаны нерационально. Ибо вслед за сошником сыпется рыхлая сухая земля, а на нее уже падает зерно. Очевидно, оно не взойдет без дождя, потому что не попадет на капиллярный слой. Поэтому и сошники я переделываю так, чтобы зерно падало непосредственно на капиллярный влажный слой. Тогда растения всходят у меня в самую большую засуху до последнего зерна безусловно: репак в 3 дня, рожь в 5 дней и пшеница в 6 дней (сн).

( ) Для справки: пшеница в то время всходила в лучшем случае 10 дней, а при разбросном посеве, который заделывался боронами, иногда и месяц, и 40 дней - в этом случае всходы были очень плохими.

Отверстия, ведущие зерна к валику, я насколько возможно суживаю, чтобы не сыпалось много зерна. Таким образом, зерна выпадают и всходят почти по одиночке (сн).

( ) Жаль, что Овсинский не указывает свою норму высева. Я могу ошибаться, но, судя по тому, как он регулирует сеялку, обычная для того времени норма (в среднем 200-220 кг/га) была уменьшена минимум вдвое. При этом зёрна ложились через 5-6 см в ряду, и на квадратном метре было 200-240 растений. У наших опытников 40-60 растений на кв. метре дают самые кустистые растения и высокие урожаи. Конечно, это зависит и от сортов. Но очевидно, что в схеме посева скрыты большие возможности повысить урожай.

Сошники я нагружаю сильно, не опасаясь, что пойдут слишком глубоко, потому что при двухдюймовой вспашке это не так легко, как при пашне, взрыхленной глубоко. Засеянную полосу я ровняю маленькой боронкой с деревянными зубьями, прикрепленной к сошнику сеялки. Кружочки, влекущиеся сзади и прибавляемые к сеялкам Менделя, делают в почве углубления и менее пригодны.

После посева катка я не пускаю, так как это было бы нарушением основных правил новой системы, которая учит нас, что нижний слой должен быть капиллярным, а верхний двухдюймовый - рыхлым. Как только уничтожим прикатыванием этот тонкий мягкий слой, мы вместе с ним погубим и плодородие нашего поля, которое после такой варварской операции в несколько дней высохло бы и потрескалось.

Южная часть России обыкновенно после яровых и озимых посевов бывает подвержена ужасным засухам. Поэтому укатывание посевов там - есть заблуждение, которое допускать не следует. Засухи и жары там настолько сильны, что и не укатанная почва начинает трескаться, почему должен быть соответственный и уход за растениями, укатанные же посевы подвержены окончательной гибели.

Рядово-полосный посев применяется на местах более или менее ровных, где без опасений можно сеять корнеплоды. На крутых же скатах я сею вразброс и заделываю трехлемешным плужком Рансома, после чего также получаю хорошие всходы.

( ) Далее мы увидим, что примерно так же работал южно-украинский буккер - плужок, снабжённый сеялкой (рис. 44 на стр……………). Привезённый в Канаду переселенцами с Украины, он сразу привил там культуру мелкой пахоты.

К трехлемешному плужку можно приделать сеялочку, которая засевала бы полосу земли не шире 30 сантиметров, вследствие чего мы получим полосо-рядовой посев без рядовой сеялки, которая требует весьма тщательной обработки почвы. Распределение зерен будет не так точно, как при рядовом посеве. Но все-таки лучше, чем при разбросном посеве (сн).

Шесть рядов в тридцатисантиметровой полосе я помещаю при посеве злаков: ржи, пшеницы, овса, ячменя и льна. При посеве широколистных растений я помещаю в полосе меньше сошников и рядов. Так, для бобов я делаю в полосе четыре ряда, для мака - три, для репака (сурепка масличная) - два, для сои два и т.д. При посеве бобов расстояние между сошниками в полосе равно 10 сантиметров, при посеве мака, репака, сои я сдвигаю их до 7,5 - 8 сантиметров.

После посева растения, как я уже сказал, всходят безусловно, а затем у нас на юге их начинают припекать жары. Почва сильно нагревается и трескается. Это угрожает сделаться невозможной атмосферной ирригации, которая в нашей системе играет такую важную роль. Поэтому после посева растений следует перейти к уходу за ними, чтобы защитить почву от образования трещин и нагревания и дать возможность молодым растениям нормально развиваться до того времени, когда они сами надлежащим образом оттенят почву и этим самым защитят ее от пагубного влияния палящих лучей солнца.

Глава XII. Уход за почвой и за растениями после посева

После посева растения быстро всходят без дождя и начинают жариться под палящими лучами солнца. Почва начинает нагреваться и трескаться.

Тогда на полосо-рядовые посевы я выпускаю конные полольники, которые засыпают трещины и предохраняют почву от нагревания и высыхания.

Если мы будем употреблять многорядный полольник, то работа эта будет стоить баснословно дешево.

Полольники я пускаю раза два осенью на озимь, весною же пропалываю два-три раза, как озимые, так и яровые посевы, смотря по тому, насколько почва трескается, забивается проливными дождями и т.д.

Разбросные посевы бороную сейчас же, как только растения укрепятся в почве настолько, что борона их не вырывает. При мелкой вспашке это наступает скоро, и растеньица в капиллярном слое держатся крепко. Борона придавливает растеньица до земли и наклоняет их, вследствие чего второй раз я бороную дня через два, когда растеньица поднимутся. Потому что двукратное сразу боронование могло бы еще больше повредить наклоненным уже растениям. Дня через два, когда замечу, что есть еще трещины, я бороную третий раз, когда же после этой операции пройдет дождь и забьет почву, то после дождя еще раз бороную.

Экономы в первом году смотрят на всю эту операцию, производимую во время сильных засух с ужасным изумлением. Они бывают уверены, что после боронования растения окончательно посохнут. Однако на второй год становятся горячими сторонниками боронования не только озимей, к чему уже привыкли, но и яровых, что для них является новостью.

В этом году (1898 г.) я встретил на весну такую же оппозицию. Однако, когда увидели, что яровые после каждого боронования поправлялись как после дождя, они сделались сторонниками боронования. На будущий год они будут бороновать и без моего распоряжения.

Действительно, одно только усиленное боронование яровых спасло их в этом году от гибели. Они были посеяны на южном скате, без зяби, применяя против воли мелкую вспашку варварским способом: сеяли вразброс по жнивью и запахивали на 2 дюйма трехлемешными плужками Рансома. Ко всему этому, после посева наступила еще шестинедельная засуха. Если бы не боронование, то все яровые посевы пропали бы в этом году (1898 г.). Благодаря, однако, полольникам, мотыгам и боронам, мы имели в этом году прекрасный урожай яровых.

Корнеплоды у нас обрабатываются полольниками или мотыгами с острием прямым, а не полукруглым. Мотыги вырезаны внутри для того, чтобы через сделанное отверстие пересыпалась земля и ровно прикрывала бы почву, а не сбивалась на кучи, что обнажает почву и вызывает высыхание ее и образование трещин. Сверху добавляется к мотыге другая маленькая мотыжка, узенькая и длинная, которой обрабатываются растения в самом ряду, где широкая мотыга не может поместиться. Только такие мотыги ровно прикрывают почву рыхлым слоем земли и обеспечивают урожай.

От окучивания растений я воздерживаюсь потому, что операция эта обнажает подпочву и становится причиной образования трещин и высыхания почвы, а вместе с тем и гибель растений.

Поступая таким образом, я получаю настолько великолепные урожаи, что 100 пудов хлеба с морга* (морг - примерно 5400 кв. м; 100 пуд./морг = 30 ц/га) я считаю средним урожаем. В хорошие года я получаю до 200 пудов с морга (60 ц/га), но было бы еще больше, если бы мы имели более оригинальные сорта семян, как за границей (сн). У нас колосья заключают в себе 40 зерен, за границей хорошие сорта имеют колосья, заключающие 100-120 зерен. Действительно такие сорта дадут урожай в 2-3 раза больше.

( ) Для сравнения: в среднем тогда собирали пшеницы 9-11 ц/га (от 4-5ц, что бывало чаще, до 20 в отдельных случаях). То есть - вчетверо-впятеро больше того, что посеяли - САМ-4 - САМ-5. При этом соломы вырастало всегда вдвое больше, чем зерна. Урожай Овсинского мог превысить САМ-50, и это - не предел, как мы увидим далее.

Новая система посева, подкрепленная старательной селекцией, увеличит наши колосья и даст нам в будущем такие урожаи, о каких прежде мы и не мечтали. В особенности, если вместе с новой системой обработки и посева мы строго будем придерживаться правил плодосмена (севооборота).

Мы окончили наш труд. Если бы кто захотел убедиться на наших полях, действительно ли новая система земледелия дает такие положительные результаты, то - милости просим в Гетмановку Подольской губернии.

* * *