В период нашего обучения в Московском Универе познакомились мы с иностранными студентами, приехавшими в Россию на обучение, по обмену. Причем не с многочисленной когортой китайцев и вьетнамцев, полноценные пять лет грызущей гранит науки в родных стенах от первого до последнего курса, а с представителями вполне себе развитых европейских и американских стран. Которые попадали в нашу страну: в рамках изучения русского языка на своей далекой Родине (немцы и чехи), изучения местной флоры и фауны (опять немцы-ботаники), российской культуры (финны), просто посмотреть на страшных русских (американцы и канадцы) и еще совершенно неизвестно зачем (японцы, турки). Обитала вся эта многонациональная братия на территории ГЗ в спецприемнике (общежитии) для студентов из далекого зарубежья. Атмосфера там, ввиду полного смешения культур, была настолько наэлектризована, что находиться на территории без пары бутылок пива в руках было ну совершенно невозможно. Ходили мы туда как в зоопарк. Хотя это еще до сих пор неизвестно, для кого и с какой стороны подъезда этот зоопарк находился. Количество неординарных, нестандартно мыслящих и вообще не по-русски ведущих  себя граждан на квадратный метр площади, превышало все разумные пределы, плавило мозги и вызывало безудержный приступ веселья и коллективного пьянства. А отдельные личности просто ставили периодически в мозговой и моральный тупик:

- две девушки, финки. Классические такие – белокурые, лошадеобразные. Чего приехали уже не помню. Помню, что одна из них являлась (да и сейчас, небось, не отстает) ярой фанаткой Гурченко. Тиффози, блин, натуральная. За плакат с Гурченкой расцелует, за плохое слово в паркет вкопает. ВСЯ её крохотная комнатенка была заместо обоев обклеена плакатами, статьями, фотографиями с этим живым скелетом. В разные - этого скелета - годы существования (говорят уже вечно). Все беседы у неё сводились в конце концов к предмету обожания. Нас она восприняла поначалу как ходячие энциклопедии по любимому образу. Была жестоко разочарована, но общения не прекратила, надеясь, что в памяти у нас что-нибудь всплывет. Ходила на концерт Гурченко.

- Вьяни Гонзалес. Он же Иван Иванович. Он же Настоящий Американец. Здоровая туша килограмм за сто. Постоянно весел. Постоянно улыбается. Искренне. Бывший не то морской пехотинец, не то военный работник Красного Креста. Родом из США. К моменту прибытия в Россию успел побывать в куче стран от Европы до Африки. Везде колбасился и радовался жизни. Рассказал кучу неприличных историй. По паспорту стопроцентный американец, по внешности типичный мексиканец. Фамилия - Гонзалес. Самого зовут Вьяни. Как-то проговорился, что папу тоже зовут Вьяни, с тех пор стал Иван Иванычем. Понравилось. Вот такой вот Вьяни Вьянович Гонзалес – Настоящий Американец.

- Ирка. Вернее, конечно, Ирку. Западный немец. Но в России его никто кроме как Иркой не звал. Прикольно ведь. По будущей профессии – биолог. Приехал к нам на биофак изучать Средне-Русскую возвышенность и её живность. Классический такой немец-интеллигент. Тощий, длинный, застенчивый, аккуратный, в очёчках. Поселен был на свою беду не в том номере, в результате чего был вынужден длительное время терпеть наши пьянки и насильное приобщение к русской культуре. Писал потом нашей подруге электронные письма, как он изучает животный мир русской природы. Чудик, но добрый.

- канадец. Мэтт. Фамилию не помню. Да и не знал, кажется. Добродушный увалень из страны вечнозеленых лесов. Курил траву и пил, как обычный русский студент. Был общителен и обеспечен материально, что не замедлило сказаться. На какой-то тусовке был выцеплен, оценен и заарканен простой русской девочкой Дианой с абсолютно недетской хваткой и желанием заграничной жизни. Пытался увильнуть – не получилось. Последнее чего про него помню, это как водили его сердешного на смотрины к Дианиным родителям. До того момента был отличным тусовщиком, легко напивался, по-русски плакался в жилетку, потом буянил по-доброму, потом похмелялся.

- Штефан. Западно-германец. В тихом омуте черти водятся. Высоченный ариец застенчивого вида с абсолютно детским взором и недетскими мыслями. По дороге в Питер на поезде предавался любовным утехам lights на верхней полке купе со своей первой тогда в России миниатюрной подружкой. Чем не по-детски напугал обитавшую внизу бабушку, адекватно не доверявшей крепости полок обычного русского поезда. Думал, кажется, только о женском поле и всем с ним связанном, причем делал это с чистым взглядом пятилетнего ребенка. Изучал русский, но так и не продвинулся, дальше 10 слов. Активно этим своим достижением пользовался, блистая детскими голубыми глазами, когда просил очередную юную мамзель ему помочь или знакомился.

- восточный немец. Алекс. Только так и никаких тебе «Саша, Сашенька». Самый приближенный к российскому образу мыслей тип. С него собственно и началось наше знакомство с иностранцами. Шибко он одной нашей девице понравился. Здоровенная флегма с буржуйскими замашками (по началу) и внешностью среднестатистического пэтэушника. Перво-наперво был научен пить водку по-студенчески (запивая Колой), платить за подругу в ресторане (был сильно удивлен) и русскому матерному (детальный перевод частушек Сектора Газа). Пережил с нами кучу приключений на свою голову и не только, везде принимался за русского, проявил себя как настоящий мужик, с тех пор несколько раз приезжал в Россию, где оставил безутешную поклонницу и кучу друзей.

Дальше все в кучу:

- турок. Приятный парень не говоривший ни по-русски, ни по-английски. Как мы его тогда понимали, не понимаю до сих пор. Очевидно, никогда не пересекались трезвыми. Таскал нас к себе в номер, показывать, как он живет. Впечатлило, знаете ли! Всю свою конуру студенческой общаги он умудрился замотать коврами от потолка до пола. Причем нехилыми такими коврами, а не убогим ковролином. Кровати в номере не было, спал он на чем-то на манер лежанки. Подушки вместо кресел, поднос заместо стола, кальян и древний медный прибор ручной работы для приготовления кофе. Ах, да, еще какой-то турецкий музыкальный инструмент на манер гитары. Он на нем регулярно тренькал. Комната + хозяин + треньканье производили совершенно потрясающее впечатление, полностью отрывая вас от царящего за стенами бардака и перенося в совершенно иную реальность.

- чех. По-русски не говорил совершенно. Но шпрехал по-чешски и английски. После второй бутылки этого становилось вполне достаточно. Точно помню, как однажды весь вечер протрепался с ним, вещая на русском, а он на чешском. Понимали друг друга с полуслова. Сошлись на почве игры на гитаре. Он пел какие-то забавные чешские песни, ему в ответ раздавался Цой, Чиж и т.д.

- австриячка. Верина. Миниатюрное, воздушное создание с огромными глазами. Принимала по-началу активное участие в коллективных посиделках. Затем не выдержала и свалила домой. Запомнилась своим присутствием на первой «ознакомительной» пьянке на улице, зимой, у магазина. Когда, в первые пять минут замерзла насмерть и решилась принять горячительного первой, на фоне мнущихся иностранных товарищей. После недолгих объяснений «выдыхаешь-глотаешь-запиваешь-вдыхаешь» и наглядной демонстрации проделала все вышеперечисленное и пришла в восторг от результата. «Я нэ почуйствовала вотки. Совсэм! Дайте ищё!», - воскликнула она после первой «рюмки». Лед был сломан. Через полчаса она прикладывалась к пластиковому стаканчику не реже пропитых русских студиозов, неизменно радуясь ощущениям.

 - японец. Один. Вернее было их всего два, но второй не показывался. Цель приезда неизвестна. Род занятий на родине неизвестен. Доброжелательный такой по виду. Запомнился тем (всем студентам), что на коллективных пьянках ходил знакомиться с народом. Знакомился он всегда одинаково, чем собственно и запал в душу. Подкрадывался, головой так едва заметно качнет и говорит: «Здравствуйте. Меня зовут Такеши. Такеши – это очень редкое имя. У меня есть сосед. Его тоже зовут Такеши. Такеши это очень редкое имяВсе. Дальше никто продолжать не мог. Одна девица попыталась разок выведать у Такеши что-нибудь дальше имени, но потерпела неудачу. Соседа-тезку так никто никогда и не увидел.

Знакомство наше завязалось зимой, вскоре после плавного выхода из состояния «Нового Года». Однажды на спец-курсе по международной экономике группе присутствующих сообщили, что их немногочисленная компашка пополнится иностранными гражданами. Обижать их не нужно, а треба тянуть руку дружбы и жвачки. Лично я на первых семинарах не присутствовал, в силу алкогольной интоксикации, и решился посетить их только по настоятельной просьбе своей подруги. Которой чем-то необыкновенно  приглянулся один молодой человек «из»… Подруга требовала немедленной помощи в подкатывании к молодому человеку. Дело в том, что иностранцы ходили кучкой, по-русски почти ничего не говорили и окружающих русских дичились. Был разработан план - объединенными усилиями трёх человек (собственно меня, Юльки и Димки) втереться в доверие к иностранцам для дальнейшего развития матримониальных Юлькиных желаний. Иностранцев тоже было трое, в том же половом составе. То бишь два парня и девушка. Алекс, Штефан и Верина. Для начала было решено «пригласить их «на чашечку кофэ», а дальше как пойдет». Как оно пошло дальше, никто даже и не загадывал…

            На очередном семинаре наша троица вежливо подъехала к заграничной и, сверкая улыбками, попыталась завести светскую беседу. Надо сказать, что члены иностранной делегации было в первые минуты удивлены такими нашими действиями и немножко насторожились. Но, то ли белоснежная Юлькина улыбка сделала свое дело, то ли наша с Димкой непосредственность (подкрепленная алкоголем). В общем. Решено было интернациональным коллективом сходить в универскую кафешку и испить кофея. Цель была вроде бы четко обозначена и маршрут известен, но каким-то непостижимым образом, вместо кафешки, мы, через некоторое время, оказались напротив единственного на территории МГУ магазина, продававшего водку и известного каждому мгушнику – ГАСТРОНОМА.

            Как-то мгновенно, и не сговариваясь, мы предложили отметить знакомство по русской традиции. Какова она эта традиция, я думаю, Вы догадываетесь. В принципе иностранные гости, оказавшиеся немцами, не отказывались. Но. Оказалось, что… в общем из сбивчивых англо-русско-немецких слов, мы поняли, что «без закуски они не умеют», а её нет, и «где мы собственно собираемся употреблять». Ха! Неуверенность была разбита на корню:

- «в России студенты не закусывают, а запивают», - сказали мы, - «закуска не понадобится»;

- пить будем здесь же, сидя на широком низком подоконнике Гастронома;

- то, что на улице уже не май месяц, а вообще то сильно холодно, так это ничего – холодная водка идет лучше.

            Скептицизм на арийских физиономиях смешался с удивлением, но предложение было принято. По случаю знакомства немцы неожиданно расщедрились и самостоятельно закупили бутылку какой-то дорогущей водки (литровую). С нашей стороны мы добавили два литра Кока-Колы и пластиковые стаканчики. Дальнейшие события достойны войти в лучшие образчики студенческой жизни.

            Затарившись всем необходимым, наша компашка встала под свет фонаря и витрин гастронома и….Сказать, что «понеслась» было бы не корректно. Разговор к тому моменту не особо клеился, было холодно, да и становилось ясно, что немцы все еще очень недоверчиво воспринимают способность принять на душу водки без закуски и на улице. После тщательного расследования, что же их так тревожит, выяснились потрясающие факты. Оказывается на Германщине водку, то есть шнапс по-ихнему, употребляют следующим образом. Описываю: водка комнатной температуры наливается в стопочку, или маленький стаканчик, и ГЛОТОЧКАМИ выпивается. Потихоньку. Под закуску. Естественно при таком методе расход продукта минимален. Сказать, что мы офигели, значит промолчать. Высказав, что думаем об их методе, мы продемонстрировали российскую технологию. Димка выступал в качестве лектора, я в качестве наглядного пособия, Юлька была техническим руководителем и ответственной за реквизит. Первые десять минут мы менялись местами, демонстрируя, что русские методы универсальны и работают не только на одном конкретно взятом человеке. Однако недоверие не сходило с немецких физиономий. Техника совмещения дыхания и заливки продукта вызвала у них живейший интерес, но опробовать её на себе они не решались.    

Помогла погода…Через десять минут стояния на морозе (кроме того дело было к вечеру), не приспособленная к русской зиме Верина заиндевела и  не выдержала, решившись воспроизвести под нашим чутким руководством необходимые телодвижения по принятию на грудь. Заставив нас с Димкой еще по разу повторить всю технологическую цепочку, она приняла из рук Юльки два пластиковых стаканчика с водкой и Кока-Колой. И недоверчиво уставилась на нас. «Выдыхаешь– глотаешь – запиваешь – вдыхаешь», - по двадцать пятому разу произнесли мы втроем за вечер. Верина на секунду задумалась, а затем за две секунды опрокинула в себя оба стаканчика, выдохнув и вдохнув в нужный момент. Первая эмоция, которая отразилась на её на лице после этого, была удивление. За которым, однако, мгновенно последовал вопль: «Я нэ почуйствовала вотки. Совсэм! Дайте ищё!» И действительно протянула стаканчик. И вот тут пошла настоящая пьянка!

Впечатленные увиденным, два немецких товарища по очереди повторили подвиг своей подруги. У Алекса все прошло гладко, а вот Штефан что-то упустил по-первости, но второй стаканчик пролетел «на ура». Разговор завязывался. Немцы признали превосходство русского метода и грозились применить его в Германии. Верина глотала водку за троих, не переставая удивляться, что не успевает почувствовать её вкуса. Не помню, но, кажется, сходили еще за одной. Общались мы уже совершенно свободно, не смотря ни на какие языковые барьеры. К моменту, когда было пора расходиться, мы уже были хорошими друзьями и договорились пересечься через несколько дней. Когда прощались,  Верина была уже здорово навеселе и хотела кутить хоть всю ночь. Оба её товарища не сильно от нее отставали. Но мы все же распрощались и отправили их в общагу, сами потопав на метро. Напомню, что погода в тот момент не баловала и прежде чем разъехаться, мы успели пофантазировать, что же с немцами будет в тепле, по приходу.

Через несколько дней мы действительно пересеклись в коридорах  Второго ГУМа. Встретили нас, как ни странно, не мрачными физиономиями, а вполне радушно. Стали выяснять, как ребята пережили следующее утро. Физиономии затуманились. «А Алекс, не смог на следующий день пойти на занятия», - радостно сообщила нам Верина, - «Он и с кровати весь день не вставал.» «Чего так?», - про себя ухмыляясь, спросили мы. «Голова болела», - мрачно изрек Алекс. Выяснилось, что в то утро все трое «чувствовали себя неловко», а за ночь уничтожили все, имеющиеся у каждого в номере, запасы безалкогольной жидкости. «Эх, Алекс!», - сказали мы, - «Надо было правильно похмелиться Вам всем». «Сделать что?», - спросили немцы. «Пох-ме-лить-ся», - ответили мы, - «Но для этого нужно сначала выпить. Пойдем, будем Вас учить!»

Так мы познакомились с другими обитателями иностранной общаги. 

 

 

 

 

Как известно, одной из основных проблем рядового студента при проведении алкоголе-содержащих мероприятий, это не поиск ГДЕ купить (достать, взять взаймы), а НА ЧТО. В родном же Универе все акценты проблемы были смещены именно в сторону вопроса ГДЕ? Представьте себе огромную территорию, где, чтобы добраться из одного учебного корпуса в другой, нужно протопать значительное расстояние. Кафешек и коммерческих палаток на территории завались, а вот полноценных магазинов, торгующих алкоголем, раз два и обчелся. Вернее даже обсчитаться трудно, потому, как этот магазин был один. На весь Универ. На всех 20000 студентов. На 4000 аспирантов. И весь нехилый профессорско-преподавательский состав. Представили себе масштаб трагедии и прибыль этого магазина? ГАСТРОНОМ. Как много в этом слове для сердца мгушного ... Кратчайшие пути к этому алкогольному раю из любой точки универа знали все пьющие студенты. Но в 7 вечера эта кладезь неиспользованной стеклотары закрывалась и ВСЁ. Кирдык. Извините, двери закрываются, следующая станция метро Университет. Именно так и никак ближе. А это знаете ли не ближний свет. Особенно откуда-нибудь вроде ГЗ.

Как Вы понимаете, эта проблема не могла оставаться без внимания и должна была привлекать к себе внимание людей с предпринимательской жилкой. Такие люди находились и пользовались заслуженной славой. Присутствовала такая личность и на территории «общежития для иностранных студентов из далекого зарубежья». По-простому – общаги для студентов из каптран Европы, США и Азии. Звалась эта личность на первый взгляд незатейливо и просто – ПОЖАРНИК. Именно так и никак по другому. Местоположение Пожарника и кодовые фразы передавалась иностранцами от уезжающих к приезжающим и не дальше, что способствовало дальнейшему процветанию бизнеса этого типа. Пожарником он назывался, судя по всему, в силу своей должности, о которой я узнал, углядев у него в комнате старенькую табличку «Инспектор по пожарной безопасности корпуса Е». Комнатенка эта являлась одновременно квартирой, кабинетом и торговой точкой. Располагалась она на первом этаже этого самого корпуса Е.

Знакомство мое (если можно так выразиться) с Пожарником произошло на первой же крупной пьянке в иностранной общаге, и спровоцировано оно было извечной проблемой российских посиделок, «сколько не бери, а второй раз бежать придется». В тот момент, как мы с Димкой напряженно рассчитывались на первый-второй и кому бежать за Клинским, мы заметили в рядах иностранцев странное оживление. На вопрос, чего это вы обсуждаете, последовал невнятный бубнеж, что, мол, «ща отобранные граждане смотаются к Пожарнику и все будет…». Мы навострили уши: «Ну-ка поподробнее, пожалуйста, к кому и куда?». В ответ мы услышали путаный рассказ о некоем типе, который нелегально приторговывает алкоголем в общаге. «Только он русских боится. И продает только иностранцам», - поведали нам. Сильно заинтригованный, я попросил парламентеров взять меня с собой и представить этому бутлегеру. «Ни в коем случае не говори по-русски», - сказали мне. Решено было, что я буду косить под англичанина. Вдвоём с Алексом (немцем) мы спустились на первый этаж, прошлись по какому-то практически темному коридору. «Где-то здесь», - задумчиво произнес Алекс, - «Все двери одинаковые, я забываю постоянно». Наконец мы постучались практически наугад в какую-то дверь. «Кто там?», - ответил из-за двери слегка нетрезвый голос. В ответ Алекс произнес какую-то, на мой взгляд, тарабарщину, состоящую из англо-немецких слов. Дверь немедленно приоткрылась; из нее высунулась физиономия и, оглядевшись по сторонам и просканировав Алекса, выдохнула: «А, это ты. Привет. Чего надо?». Алекс напрягся и изрек несколько фраз на  ужасном русском, четко, однако, проговорив слова «водка» и «джин-тоник». Я несколько удивленно прислушался к речи приятеля; обычно, говорить по-русски у него получалось гораздо лучше. «А-а, есть, заходи. А это кто?», - поинтересовалась физиономия, кивнув в мою сторону. «Это мой друг….Майкл. Он из Англии.», - все с таким же ужасным акцентом произнес Алекс, - «Он недавно приехал.» «А-аа-а. Ну заходь, заходь. Чего на виду торчите.», - удовлетворилась сказанным физиономия и, вытянув руку, буквально втащила нас в приоткрытую дверь.

 

                                                                                                                                  Декабрь 2007 (рассказ не окончен)