11.02.2007

Проклятые выходные! Приходится тупо ждать, ждать, ждать… 

Вчерашнее обещание сенски действительно исполнилось, из лёгких Стаса вышел ком дряни, мешавший ему дышать. То ли ингаляции помогли, то ли пассы тётки, но факт «имеет место быть». Дышать стало легче. 

Ответ от «иностранщины» можно ждать не раньше сегодняшнего вечера, а от наших – только завтра к обеду.

Сегодня ночью попробовал попользовать свои прошлые сенсовые навыки. Пообщался, так сказать, с высшими силами, всё одно спится плохо и тревожно. Общение до известной степени удалось, теперь осталось только понять, что бы это значило…

Вчера, когда отвозил обратно сенсовую тётку, мы с ней разговорились. Она пожаловалась на то, что с тех пор, как она начала лечить людей, покоя у неё не стало. Хотела бросить это дело и пошла к священнику за советом, а тот ей сказал, что раз такая сила ей дана – людей лечить – то бросать нельзя. Я с ним в этом не согласен. Мало ли какие у человека природные или приобретённые навыки появляются. Делать надо не просто то, что у тебя хорошо получается, а то, к чему у тебя душа лежит. Если делаешь такое дело, к которому есть внутренняя тяга, то и получаться оно начинает рано или поздно хорошо. А если ты что-то умеешь делать, но это тебя каким-то боком напрягает или обременяет, но с какой стати это дело делать? Мало ли умений у человека может быть… Я эту тётку хорошо понимаю. Но она от этого дела не отойдёт, потому что за деньги лечит. И успешно лечит – за ней всегда хвост больных ходит. То есть, она этим себе на жизнь зарабатывает, а это уже профессия – отставить тяжело. 

Приехала жена от Стаса, попросила съездить к нему меня. Поехал. Вид у него, конечно, бледный. Поговорили о перспективах лечения, потом он оделся и вышел в коридор для проверки сил. Надо было понять, сможет ли он сесть в рейсовый самолёт, если забугорье согласится принять нас на лечение. Малость его заносит, но шагов 20 он прошел вполне убедительно. Если не спешить и на длинных отрезках использовать кресло-каталку, то мы вполне сможем добраться до самолётного кресла. На прилётной стороне нас встретят прямо у трапа. Главное, что бы согласились принять.

12.02.2007

Сегодня с утра отвёз гистологические стёкла в институт, куда хотим перевести Стаса, и спецы, вроде бы, пришли к общему мнению по поводу диагноза. Но это опять другой диагноз (крупноклеточная лимфома).

Из-за бугра пришло согласие на приём Стаса, ожидаю с часа на час приход по факсу приглашения на лечение, которое надо будет представить в консульство принимающей страны. Если сегодня получу его, то завтра с утра еду оформлять визы.

Приглашение пришло. Со слов отправителя точно такое же было отправлено и в консульство. Завтра утром иду сдавать документы на получение визы. Если, опять же, всё пройдёт благополучно, то послезавтра мы уже будем в хорошей забугорной больнице. В ещё лучшую больницу мы не попали, поскольку у меня нет международной кредитки. Старую, просроченную ещё в прошлом году, я выкинул, а новая мне была ни к чему. Совсем забыл, что приличные карточки надо ждать до 5-и дней. Завтра пойду решать и эту проблему.

Повис в воздухе вопрос с переводом Стаса в другую московскую больницу. Если завтра дадут визу, то нет смысла класться туда на половину дня. Посмотрим по ситуации.

13.02.2007

За сегодня удалось сделать всё необходимое: сдал документы в консульство, после обеда получил визу, в перерыве открыл банковский счёт и за отдельные деньги получил кредитку Visa Classic; вечером купил билеты на самолёт и застраховал себя и Стаса. Вылетаем завтра днём в славный город Тель-Авив. Нас должны встретить у трапа самолёта и прямиком отвезти в больницу, одну из лучших в Израиле. Не знаю, какими словами благодарить неизвестного мне благодетеля, который взялся оплатить лечение Стаса. В лучшем случае это будет счёт на много десятков тысяч долларов. Все внебольничные расходы несёт семья. Израиль – наиболее успешная страна в деле лечения больных стасиковой болячкой. Надеюсь, что их врачи смогут, наконец, поставить предельно точный диагноз заболевания, а не такой, как у нас, приблизительный и с тремя вариациями.

Не знаю, в каких условиях я буду жить там и будет ли у меня компьютер. Если будет возможность писать, то я непременно продолжу эти записи и буду сообщать о том, как идёт лечение Стаса и как обстоят дела на ферме.

Пока прощаюсь с Вами, уважаемые читатели моих записок. Держите кулаки за Стаса, поддержка ему очень сейчас пригодится. Но главное – долететь завтра до места назначения.

14.02.2007

Вчера вечером Стас подробно проинструктировал меня, как с ним обращаться и что делать, если ему в дороге станет плохо. После инструктажа он потребовал у меня дать ему обещание, что я во что бы то ни стало довезу его к завтрашнему вечеру до израильской больницы. Похоже, что сам он мало в это верил. Я пообещал

Настало утро и гонка, где в качестве приза предлагается Стасова жизнь, началась. 

Встали в 6-30 (Ирина, похоже, вообще спать не ложилась). Дособирали немногочисленные вещи, рассортировали документы, присели на дорогу и в 7-30 выехали в аэропорт Домодедово (с большим запасом по времени). Дороги уже почти расчистили после вчерашней метели, пробок не было и мы благополучно домчались до места. Машину вёл я, Ирина контролировала состояние Стаса. Остановились как можно ближе ко входу в зал вылета и Стас медленно дошел до кресел в зале. Ирина погнала машину на стоянку, а я, оставив Стаса, пошел в медпункт просить каталку. Тамошний начальник, взяв меня за рукав, подвёл к сотрудникам и велел им обеспечить доставку Стаса до трапа самолёта. Один из них взял кресло на колёсиках и мы вернулись в зал вылета. Подошла Ирина, а я отправился менять рубли, собранные друзьями и родственниками, на доллары: спонсорская помощь хотя и была обещана, но ещё не поступила. 

Через несколько минут началась регистрация и нам предстояло пройти предварительный контроль израильской службы безопасности, обслуживающей рейсы Эл-Аль, одним из которых мы летели. Всё у нас было хорошо, но билеты были только в одну сторону, так как мы не знали, сколько продлится лечение. Израиль таких туристов не приветствует и запросто может не пустить к себе человека без обратного билета. Я ввёз Стаса в зону контроля и дежурная сотрудница стала нас подробно расспрашивать, куда мы летим, с какой целью, кто упаковывал наш багаж и не брали ли мы у кого-нибудь постороннего что-то для передачи в Израиль. Выслушав наши ответы, она пропустила нас дальше. Проверили и нашу сумку с тряпками. Потом мы быстро прошли процедуру регистрации и сотрудник медслужбы аэропорта повёз Стаса на каталке в зону паспортного контроля и далее сквозь пост российской службы безопасности. Стаса пропустили почти без проверки, а мне пришлось снимать плащ, пиджак, брючный ремень и ботинки. Всё прошли без проблем. В нужное время объявили посадку в самолёт, Стаса довезли непосредственно до его входной двери. Дальше Стас пошел к креслу сам. Я отложил в отдельный карман небольшую денежку для того, что бы дать её санитару, но сделать этого не получилось, так как на входе в самолёт его отсекла израильская служба безопасности, а выйти мне к нему так же не позволила. Мы сели в самом хвосте на специальные места для инвалидов, которые отличались от обычных только матерчатой шторкой, позволяющей отгородиться от пассажирского салона. Самолёт вылетел с пятиминутным опозданием. В полёте Стас ничего не ел и состояние у него было весьма напряженное. Ближе к концу полёта у него стала подниматься температура (38,1) и для сохранения дееспособности пришлось съесть жаропонижающую таблетку. В целом же полёт он перенёс вполне успешно. 

В аэропорту им. Бен-Гуриона нас уже ждало кресло на колёсиках, отличающееся, правда от российского тем, что оно было электрическое, с девушкой-водителем и сопровождающим в строгом чёрном костюме по имени Хаим, которое было написано на медной табличке, приколотой к его пиджаку. Мы сели в каталку и девушка лихо погнала её по длиннющим аэропортовским переходам к залу службы паспортного контроля. Туда нам въехать не разрешили и мы пошли дальше пёхом в сопровождении вежливого и предупредительного Хаима. Он провёл нас через специальный пункт контроля, где не было очереди прилетевших, потом в зал для получения багажа. Стас шел сам довольно уверенно, только пару раз его слегка занесло, но мы успели среагировать. В перерывах он передыхал, сидя на багажной тележке. Найти встречавшего мне не удалось и пришлось звонить Дмитрию. Хаим позвонил сам со своего мобильника, потом нашел нашего водителя (который стоял в стороне без всякой бумажки в руках). Сдав нас ему с рук на руки, он пожелал нам успешного лечения и удалился. 

Машина к 17 часам довезла нас до больницы, где нас ждал Дмитрий, сотрудник принимающей фирмы. Он зарегистрировал нас в больничной регистратуре, подогнал каталку для Стаса и мы поехали в зал первичного приёма больных. Зал напоминал кафе с круглой барной стойкой в центре. По периметру расположились кабинки, закрываемые шторами, в каждой из которых стояла специальная больничная кровать-каталка весьма сложной конструкции. Почти все «кабинеты» были заняты и постоянно подвозили новых поступающих. Их ставили в очередь, которая довольно быстро двигалась. Я сразу вспомнил американские сериалы про больницы, где все бегут по коридорам, катя каталки с больными, а сёстры бегут рядом с подсоединёнными капельницами в руках. Здесь всё делалось не просто быстро – стремительно. Нас ввезли в кабинку, прямо в одежде и ботинках положили на чистые простыни трансформируемой кровати, тут же изогнули её так, что бы Стасу было удобно полусидеть, ввинтили ему в вену канюлю, подключили к ней капельницу с каким-то раствором, взяли анализ крови, сделали кардиограмму, измерили давление и температуру. К кровати скотчем прилепили лист с его именем и данными, переодели в пижаму и отвезли на рентген. Весь наш багаж ездил прямо с ним, на нижних полках каталки. Ещё через 10 минут его вернули из рентгеновского кабинета в приёмный зал, где группа врачей уже рассматривала на компьютере свежий снимок его грудной клетки и результаты анализа крови. Мне сразу показали на его правое лёгкое, которое почти не просматривалось: «Дело плохо». За 40 минут, проведённых в приёмном «покое», на Стаса собрали столько информации, сколько не накопили за всё время его лечения в российских больницах. 

Дальше его отвезли в отдельную палату, присоединили к нему какие-то непонятного назначения приборы и продолжили что-то исследовать ещё некоторое время. В конце-концов Стаса оставили в покое и накормили ужином. На удивление, температура у него не поднималась до самой ночи и выглядел он немного бодрее меня.

Пока Стаса обследовали в приёмном покое, Дмитрий отвёз меня в гостиницу, я оставил там вещи и вернулся в больницу. Вечером сходил в магазин и купил Стасу запас воды, а себе кирпич серого вкусного хлеба и бутылку Coca-Cola. Я этот напиток обычно не пью, но днём в самолёте имел глупость съесть предложенный обед из блюд местной кухни. К вечеру у меня появился противный запах изо рта и вкусовое ощущение, как после обильной пьянки. Пришлось запить это колой и всё прошло. Ночевать Стас остался один, а я поехал в гостиницу, наказав ему нажимать на кнопку вызова медсестры при малейшем дискомфорте. 

 

15.02.2007

Ночью у Стаса во сне поднялась температура и он проснулся в мокром от пота белье и с помутнённым сознанием, которое не подсказало ему нажать на кнопку срочного вызова врача. Так он и пролежал до утра, когда немного пришел в себя и смог переодеться.

Я с утра умылся, слазил в Интернет с гостиничного компа, посмотрел новости. Попробовал написать латиницей сообщение в форум, но не сразу понял, что окно сконструировано под писание на иврите и строчки выходят справа налево, хотя и латинскими буквами. Плюнул и поехал к Стасу.

Застал я сына в бодром настроении, позавтракавшего овсяной кашей с джемом и готового на подвиги. Мы пообсуждали с ним перспективы гуляния по улице, но тут пришел медбрат и взял у него кровь на анализ. К обеду пришел онколог и сделал пункцию костного мозга, проделав заметную дырку в тощей Стасовой заднице. Не успел Стас оправиться от этой зверской процедуры, как позвонил Дмитрий и велел срочно одеваться, брать такси и ехать на какой-то грандиозный осмотр-обследование с помощью томографа и радиоактивного йода, вводимого в вену. Это обследование должно показать все места в организме Стаса, где присутствуют раковые клетки. По ходу сборов у Стаса начала подниматься температура и он всё больше и больше слабел. Я довёз его на каталке до выхода из больницы, посадил в такси и мы через 10 минут были на нужном перекрёстке, где нас встретил Дмитрий. Оказалось, что можно было особенно не торопиться, так как ждать вызова нам пришлось минут 40. За это время Стасу совсем поплохело, окружающие смотрели на него с жалостью и тревогой, а он, того и гляди, мог шлёпнуться в обморок. Наконец ему разрешили съесть жаропонижающую таблетку и пригласили в кабинет. Процедура продолжалась около 2-х часов и я реально опасался, как бы чего плохого не случилось. Наконец он вышел, пошатываясь, из кабинета и сел в кресло напротив, ожидая подтверждения того, что процедура завершилась успешно. Ещё минут через 10 такое подтверждение было получено и мы отправились обратно в Ихилов. Пока мы ехали по длинному ихиловскому коридору, Стас увидел автомат по продаже мороженого и запросил порцию. С разрешения сопровождавших нас врачей я купил ему эскимо. В палате Стас съел мороженое (с заметным аппетитом, так как не ел с самого утра), потом принесли ужин, он и его съел. К сожалению, он может есть только что-либо совсем жидкое, так что много чего пришлось оставить на подносе.

День для Стаса выдался трудный, но он вытерпел всё, что с ним делали, плюс преодолел собственную слабость. Наиболее болезненная часть сбора информации о состоянии его организма подходит к концу, осталось только проверить работу сердца. Результаты анализов соберутся вместе к вечеру воскресенья и, надеюсь, по ним будет поставлен окончательный диагноз. Предварительные данные говорят о весьма сложном и тяжелом его состоянии. Если версия о лимфоме подтвердится, то уже с понедельника к нему применят химиотерапию. Это большой риск в его нынешнем хилом состоянии, но другого выхода просто нет.

16.02.2007

Вечером позвонила знакомая тель-авивская врачиха скорой помощи, с которой мы виртуально общались в инете. Она предложила помочь в поиске квартиры, поскольку жить в гостинице накладно. Мы договорились встретиться в Ихилов в 9 утра и просмотреть несколько вариантов.

Я проснулся в 5 утра с мыслью, что забыл флэшку в гостиничном компе. Быстро оделся и побежал проверять. Там она и была, никто на неё не покусился.

В 8-30 я уже сидел в палате у Стаса. Вид у него был утомлённый. Ночью у него опять поднялась температура и ему пришлось пить таблетку и потом 5 раз переодевать промокшее от пота бельё. Это его здорово утомило и сегодня вечером мы договорились с медсестрой, что она будет контролировать его состояние ночью и помогать переодеваться, если понадобится.

Елена пришла ровно в 9 и мы отправились по прилегающим к больнице улицам искать варианты. Зашли в несколько брокерских контор, которые предлагали разные, но схожие варианты по весьма высоким ценам. Проходив половину дня, мы всё-таки нашли приемлемый вариант почти двухкомнатной квартиры на 1-м этаже за 650 долларов в месяц, плюс счета за электричество, плюс гонорар маклеру в размере месячной оплаты. Если арендовать на 6 месяцев (предполагаемый срок лечения Стаса), то получится, что квартира обойдётся в 750 баксов в месяц. Дешевле нет ничего. Я впал в задумчивость от таких цен, хотя это в два раза дешевле, чем жить в гостинице. Есть и ещё проблемы: что бы снять квартиру, надо не только заключить договор, но и представить двух гарантов со справками о заработной плате. Плату предпочитают получать чеками книжки, которой у меня нет и платить надо за 2 месяца вперёд.

В конце-концов мы утомились и еле дотопали до больницы, где рассказали Стасу про имеющиеся варианты. Решили, что в ближайшие дни я съезжу в пригороды и приценюсь к тамошним квартирам.

После обеда мы со Стасом отправились на прогулку, которую и совершили не слишком удачно. У Стаса поползла вверх температура, а мы зашли уже довольно далеко (метров за 200 от входа в больницу). Пришлось сидеть на лавочке и передыхать. По ходу отдыха у Стаса начался озноб и пришлось немедленно возвращаться. У входа в больницу я посадил Стаса на каталку и мы быстро доехали до палаты. Там он ещё минут 30 отдыхал и приходил в себя. Надо как-то осторожнее такие променады устраивать.

Завтра суббота, все евреем отдыхают, жизнь замирает, банки, рынки, магазины не работают. Купить еду проблема. У Стаса завтра последний день «отдыха»: в воскресенье может определиться диагноз, план и сроки лечения. Возможно, что станут понятнее и предстоящие расходы, хотя уверенности нет, так как вопрос о том, как лечить «невидимое» лёгкое и что из этого может получиться, в воскресенье, скорее всего, не решится.

17.02.2007

С утра пошел пробовать взять деньги из банкомата, но шабат — даже банкоматы отдыхают. Позвонил в московский банк, узнал остатки на карточном счёте. От спонсора пришёл первый транш. Утром же созвонился с Димой — представителем принимающей фирмы. Договорились, что завтра он поможет мне вытащить с карточки нужную ему сумму. Эти ребята (из его фирмы) не зря получают деньги. По мнению местных врачей та скорость в проведении обследования, которую они обеспечили, значительно выше той, с которой могли бы получить его граждане государства Израиль. Спасибо профессионалам. В разговоре Дима коснулся предполагаемой суммы расходов на предстоящее лечение и она оказалась выше нашего бюджета. Хорошо то, что эти расходы будут растянуты месяцев на 5-6, хотя процентов 70 расходов придётся на первые два месяца. У Стаса начались галлюцинации, особенно по ночам, и это меня сильно волнует, так как свидетельствует об отравлении организма продуктами распада, а сил у него осталось совсем мало. Тем не менее, днём, в отсутствии температуры, он вполне адекватен. Завтра ему проведут исследование «малое сити» и ультразвуковую диагностику сердца. Сильно во второй половине дня приехали несколько гостей «смотреть зайчика» — по выражению Стаса. Это, в основном, местные врачи. Привезли всяких соков, пообщались, а потом повезли меня на новое место жительства в частную комнату, которую мне сдают за 100 долларов в неделю, что в 4 раза дешевле, чем в гостинице. В больнице медперсонал относится к Стасу очень внимательно и предупредительно. Кормят его по специальной диетической программе и, кроме того, немедленно выполняют его едовые пожелания. Поскольку я постоянно нахожусь около него, то еду предлагают и мне, но я отказываюсь, так как мне вполне хватает вечернего батона с бутылкой воды. Днём я пообедал вкусным мороженым из автомата.

19.02.2007

Добрался до компа только сейчас, так как ночевал в больнице у Стаса. Вчера утром ему провели обследование желудочно-кишечного тракта, дав вместо завтрака полтора литра какой-то жидкости. Потом исследовали работу сердца. Короче, до еды он добрался только часам к четырём. Успел съесть немного каши и у него поползла вверх температура, а в это же время приехала каталка забирать его в гематолого-онкологическое отделение. По дороге на Стаса напал озноб и его трясло вместе с каталкой. Зрелище было не для слабонервных. В палате его накрыли 4-я одеялами, дали пару жаропонижающих таблеток и он минут за 40 пришел в норму. Ему тут же вкатили через капельницу 2 литра чего-то и он уснул. К 18 часам принесли заключение PET CT и гистологов. Гистологи однозначно ставят лимфому Ходжкина, а с определением её стадии развития возникли непонятки, так как заключение было написано на иврите и два «специалиста» по ивриту прочли его с противоположными заключениями. Только сегодня стало понятно, что радости мало и стадия определена не ниже 3В. Сказали, что, возможно, и более плохая, но нужно дообследование. Сегодня его перевели в специальную палату для химиотерапии, в «вакуумный бокс», где с завтрашнего дня обещают начать лечение. Вопрос о лёгких остался открытым, Стаса завтра будет смотреть пульмонолог, а на четверг назначена биопсия лёгких. Про химию сказали, что его будут лечить не теми дозами, которые нужны по методике в соответствии со стадией заболевания, а теми, «которые он сможет выдержать», то есть меньшими. Сам Стас настроен по-боевому и говорит, что сил у него много и он всё выдержит. Действительно, у него почти прекратилась рвота после приёма пищи и он ухитряется съедать в обед по котлете, предварительно размяв её вилкой. Сегодня впервые он сам пошел за обедом к раздаче, хотя ему принесли бы еду прямо в бокс. Хочет, видать, продемонстрировать врачам свои физические возможности. 

Определились требования к квартире, где мы будем жить в период амбулаторного лечения, который продлится 6 месяцев. Главное — это санитарные требования. Людей вокруг должно быть поменьше, прогулки можно совершать только в марлевой повязке, мыть и потом очищать все фрукты и овощи и т.п.

20.02.2007

Я с утра поехал с хозяйкой дома в консульство за анкетами для процедуры, которая, возможно, поможет получить льготную страховку для Стаса. Получили анкеты, Ира помогла их заполнить и теперь надо сфотографировать Стаса в больнице и подписать анкету у лечащего врача.

Из консульства вернулся домой, переоделся и поехал к Стасу в больницу. Пока я был в консульстве, к Стасу приходила профессорша пульмонолог, посмотрела на него и, как потом выяснилось, сделала определённые выводы, которые сообщила лечащему врачу по имени Фредди. На основе вчерашнего обсуждения на консилиуме и сегодняшнего осмотра пульмонологом врачами было принято решение о том, что Стас способен выдержать полномасштабное вливание химии, соответствующее стадии его заболевания. В палату пришел Фредди и объявил решение, рассказав своё виденье ситуации и схему лечения. Пока они определили стадию заболевания как 3В, хотя анализ образцов костного мозга ещё не закончен. Если в нём окажутся раковые клетки (а они, похоже, окажутся), то стадию болезни определят как 4В. Эта переквалификация никак не скажется на плане лечения, так как схемы для обеих стадий одинаковые. Вероятность положительного исхода лечения он определил аж в 70%, что очень много для Стасова состояния и стадии заболевания. Надежда, как я понял, на хорошие показатели крови и молодость Стаса. Сегодня и завтра ему планируют сделать 2 «жёстких» вливания, а позже ещё 3 «мягких». Кроме того, в четверг ему предстоит бронхоскопия. В целом задержка в больнице составит 7 дней сверх первоначального графика, что при стоимости госпитализации 890 долларов в сутки сильно ослабит наш бюджет. Но деваться некуда, ни мы, ни врачи не хотим рисковать: раз принята полноценная схема лечения, ослабленного Стаса нельзя оставлять без ежеминутного врачебного присмотра.

Сразу после ухода доктора началась подготовка к вливанию химии: Стасу выдали 4 капсулы и 5 таблеток, которые он принял. Затем влили около 500 граммов крови. «Еврейскую кровь тебе вливаем, — сказал полушутя доктор, — глядишь, теперь молиться по другому начнёшь». Я им сказал, что ни я, ни Стас в Бога не верим, что вызвало их несколько неожиданную радостную реакцию. «Это отлично!» — сказала медсестра, ставившая Стасу капельницу. Что-то я не припомню, что бы кто-нибудь из верующих радовался, встретив атеиста. Ну да это их дела. Потом стали подносить ёмкости с растворами лекарств и развешивать их на стойке для капельницы, как на ёлке. В 12 часов дня процесс начали. Без всяких перерывов вливание химии продолжалось 5 часов, после чего ещё 2 часа вливали «промывочный» физраствор. Всего в вену Стаса за 7 часов было влито около 4-х литров всяких смесей. Лицо к концу процедуры у него заметно пополнело. За время проведения этой процедуры Стас успел пообедать и поужинать, что радует, так как на его аппетите химиотерапия пока не отразилась. И ест он всё больше.

Около 17 часов подъехали наши добровольные помощницы, привезли Стасу несколько футболок и трусов, а так же фотоаппарат, которым я его сфотографировал. Фотографии обещали сегодня обработать и я надеюсь переслать их жене, которая здорово переживает за его состояние. Водитель приехавшего фургона – женщина инвалид-колясочник и фургон у неё с минилифтом для коляски и с автоматическими дверями, открывающимися, как в троллейбусе. Движок у этого фургона 7,2 литра, почти полтора джиповского.

Илюха получил очень важную справку из Управления юстиции о том, что никаких притязаний на наш земельный участок не зарегистрировано, то есть можно оформлять землю без проблем и судов. Единственная проблема в том, что доверенности на землю у него, а я в Израиле и непонятно, как можно перепоручить оформление земельных документов нашему юристу из Краснодара.

Из-за требований санитарной безопасности придётся, видимо, временно покупать какой-нибудь автомобиль для транспортировки Стаса из дома в больницу и обратно. Проезд на общественном транспорте крайне не рекомендуется, да и в такси тоже, поскольку в нём за день бывает много людей. Сложность ещё и в том, что Стас не адаптирован к местным микробам (как и я), что серьёзно увеличивает опасность заражения. Возить его придётся еженедельно, так как, кроме вливаний, нужно будет приезжать на обследования.

Вообще-то здешние больницы (как и американские) работают (с российской точки зрения) антисанитарно: никаких тебе бахил при входе, никаких расписаний посещений больных, никаких переодеваний. Друзья и родственники приходят к больным, когда хотят, никто их не останавливает. Идут в палаты прямо в верхней одежде (кто хочет, может раздеться в гардеробе). Тем не менее, везде всегда чисто. В палаты типа Стасовой заходят в защитных повязках, что бы не заразить больного с отсутствующим иммунитетом каким-нибудь микробом воздушно-капельным путём.

Пока сегодняшнее вливание повлияло на Стаса положительно: он бодр, температуры нет, аппетит присутствует. Во время обеда он, похоже, подавился рисом, что вызвало сильный приступ кашля с выходом мокроты. Кашлял до слёз и пота. Когда откашлялся, ещё минут 10 приходил в себя. К счастью, этот эпизод прошел без последствий.

21.02.2007

С утра Стаса увезли и вделали ему канюлю в вену руки, которую можно не снимать несколько месяцев. Теперь ему не придётся постоянно получать уколы и делать в венах новые дырки для вливаний: всё будет происходить через вставленную штуковину. После этой процедуры он вернулся в весьма нервном состоянии, так как то, что с ним делали, напоминало подготовку к кровавой операции: его положили на операционный стол, всего обложили пластиковыми полотнищами и подвели сверху платформу томографа. К счастью, сама операция оказалась достаточно простой и его вскоре сняли со стола и привезли обратно в палату. Там мы сели заполнять его анкету и потом попросили доктора удостоверить его подпись (как нам сказали там, где мы эту анкету получали). Но доктор подписывать не захоте….. !!!!!!!!!!!!!!!!! Ура! Когда я писал эту фразу, доктор вернулся, перечитал текст заявления и заверил таки Стасову подпись! Завтра едем сдавать заявление. Если, конечно, получится со Стасовой фотографией. В середине дня пришел медбрат и поставил капельницу с химией. Опять вливали «жёсткую» порцию. На этот раз всё прошло менее гладко: где-то в середине процедуры у Стаса стало мутиться в голове и возникло ощущение высокой температуры, но когда её измерили, она оказалась в норме. В мутном состоянии он пробыл где-то около 3-х часов и потом опять стал приходить в норму. Сейчас идёт спор между пульмонологами и лечащим врачом о том, надо ли завтра делать Стасу бронхоскопию. Врач считает, что после убойного курса антибиотиков, данного Стасу в Москве, ничего живого сохраниться в его организме не могло и, следовательно, делать бронхоскопию не имеет смысла. Ну, а пульмонологи страхуются. Наметился и предполагаемый план лечения, которое должно закончиться, если всё будет протекать без срывов, к концу июля этого года. Хотя, по словам доктора, проводимая Стасу химиотерапия входит в десятку самых тяжелых «оздоровительных процедур», Стас пока выдерживает её стойко и без больших проблем. Посмотрим, как будет дальше. 

Больничный санитар дал нам в пользование переходный кабель и мы смогли подключиться к больничной кабельной сети, имеющей выход в Интернет, так что в ближайшие дни у нас со Стасом информационная лафа.

Завтра, похоже, никуда не еду, с фотографиями тишина.